Сравнительно недавно, еще в начале восьмидесятых годов, жители Верхней Тавды не располагали удобной дорожной связью со своим областным центром. Правда, с 1916 года город соединялся с Екатеринбургом железнодорожной веткой, появившейся благодаря интенсивным лесозаготовкам в тавдинских и тюменских лесах. Но в эпоху всеобщей автомобилизации отсутствие хорошей дороги заметно сдерживало экономическое развитие района. Когда это стало явным, через Тюмень для тавдинцев пролегла асфальтированная «дорога жизни».
Интерес к свердловской Тавде, ее истории проявился у меня давно, еще с довоенных лет. Сейчас не принято вспоминать соседнюю с Тавдой деревню Герасимовку, знаменитую в тридцатые годы по имени пионера Павлика Морозова, но мы, школьники тех лет, зачитывались повестью уральского журналиста П. Соломеина «В кулацком гнезде», принимали пионерскую присягу возле памятников бесстрашному пионеру и мечтали побывать в его родной деревне. Можно осуждать мое поколение, но времена были такие, нас воспитывали на примерах советского времени. Историю, как известно, не переделаешь: что было, то было, минувшее надо воспринимать объективно, не перекраивая.
Несколько смущало меня при чтении упомянутой книги описание Герасимовки, затерявшейся. по словам автора, в «глухой северо-уральской тайге». Почему «северо-уральской», если меридиан деревни проходит восточнее Тюмени, а по широте Герасимовка находится почти наравне со Свердловском? Позже писатель переработал повесть и опубликовал ее новый вариант под названием «Павка-коммунист». Но и в ней осталась тень долголетнего заблуждения и странного сочетания сибирских мест с североуральскими лесами.
Впрочем, подобные неточности только подогревали интерес к загадочной «северо-уральской» Герасимовке и к событиям, с ней связанным. Позже, оказавшись в Тюмени, мне еще довелось застать в речном порту роскошный дебаркадер, построенный для города на судоверфи Верхней Тавды, и какого богатая, но безразличная к своей речной артерии Тюмень лишена в наше время. В конце двадцатых годов эта верфь, до революции принадлежавшая семье тюменских предпринимателей Вардропперов, была переведена из тавдинской деревни Жиряково в Тавду. Словом, поводов для знакомства с Верхней Тавдой накопилось более чем достаточно.
В заснеженный ноябрьский день 1981 года мне впервые удалось вырваться из текучки повседневных дел и выкроить время для посещения Тавды. Асфальта тогда еще не было. Помню, как моя машина с трудом пробиралась по кочкам и бездорожью. Спасало лишь то, что частью дорога тянулась вдоль линии электропередач да замерзшая грязь отдаленно напоминала асфальт, по крайней мере – по твердости... Вот и Верхняя Тавда. Город поразил гостя ухоженностью, многолюдностью, широкими улицами и площадями, хорошо спланированными кварталами современных домов и... разностью в часовом поясе по сравнению с Тюменью: был такой кратковременный курьез в начале восьмидесятых. Как-то не верилось, что город расположен на окраине области, о которой нередко забывают в областных начальственных кабинетах.
Бывая в отдаленных райцентрах, всегда стараюсь посетить местные краеведческие музеи, где, как правило, получаешь концентрированную информацию о новом для тебя месте. Традиция не была нарушена и на этот раз. В начале восьмидесятых годов музей еще считался краеведческим. Позже его переделали в музей леса, и во многих отношениях он стал менее привлекательным. А тогда, при моем посещении, тавдинское собрание старины оставило незабываемое впечатление. Как оказалось, район был тесно связан с сибирской промышленностью через судоходную реку Тавду. Железнодорожная ветка связывала город с лесными массивами Тюменской области. Тавдинцы смотрели передачи нашего телецентра: Свердловску еще предстояло добраться до своей окраины. Но, пожалуй, более всего меня поразил музейный стенд, рассказывающий об открытии буровыми скважинами в 1939–1941 годах небольшого газонефтяного месторождения на берегах озера Большая Индра, что по соседству с районным центром. Открытие во многих отношениях можно считать уникальным. Оно стало не только предвестником будущих успехов геологов в тюменском Зауралье, но и, что особенно важно, сохранило истории имена первопроходцев. Свердловчане до сих пор убеждены, что первые находки природного газа принадлежат им, хозяевам территории. К сожалению, в тюменской нефтяной и газовой эпопее об этом событии рассказывается либо мало, либо его ревниво замалчивают.