В ноябре 1965 года Слепян становится первым заместителем В.И. Муравленко, что стало явным понижением в должности, если не сказать более – недоверием со стороны обкома. Естественно, в таких случаях люди не срабатываются. Не помогло и заступничество Н.К. Байбакова: по существующим тогда распределениям рангов министр не мог противостоять первому секретарю обкома. Единственное, что смог сделать Байбаков для Слепяна – перевести его в приличном ранге на Украину. В марте 1966 года А.М. Слепян становится начальником объединения «Укрвостокнефть» в Полтаве (илл. 326).
Это была ссылка, возможно, почетная.
Нефтяные месторождения Полтавы находились на завершающей стадии их разработки. В таких местах о дальнейшей карьере думать уже не приходится, дай Бог завершить ее более или менее достойно. Вскоре произошло сокращение объемов работ, объединение превратилось в НГДУ. Несмотря на уговоры, А.М. Слепян добровольно ушел с руководящей должности по возрасту и состоянию здоровья. Единственное, на что согласился бывший управляющий, это на руководство училищем добывающего управления, где он создал музей НГДУ «Полтаванефть».
В Полтаву к Слепяну нередко приезжал его давний друг и соратник по Баку и Башкирии Байбаков. В памяти жителей города и работников нефтепромыслов и тот, и другой остались как простые и доступные руководители, лишенные проявления чопорности столичных или прочих высоких чинуш.
В конце 80-х годов, когда мне стало известно о кончине А.М. Слепяна, я начал собирать материал об этом человеке. Первые мои попытки получения сведений о нем через областной партархив закончились полным провалом. Мне разрешили только снять ксерокопию с листка по учету кадров: все остальное значилось под грифом «секретно»... Вероятнее всего, под секретным грифом делались попытки скрыть от общественности непристойную эпопею избавления от неугодного работника.
В середине 1991 года по моему запросу, переданному в НГДУ «Полтаванефтегаз» профессором-нефтяником Б.А. Богачевым, когда-то работавшим в Полтаве, мне были высланы материалы, включающие 14 фотографий, о деятельности А.М. Слепяна на Украине. Пользуясь удобным поводом, приношу свою благодарность руководству управления и работникам музея истории НГДУ.
ВСТРЕЧИ С ПРЕМЬЕРОМ
Первые дни января нового 1968 года. Зима отличалась тогда настолько сильными морозами, что и сейчас, спустя треть века, вспоминаешь о них с содроганием. Я только что вернулся из кратковременной поездки в Нефтеюганск, где столбик термометра остановился где-то на отметке минус 48 градусов. Города как такового еще не было. Нас, приезжих, разместили в двухкомнатной квартире только что отстроенной пятиэтажной «хрущевки». От холода не спасали ни унты, ни зимнее пальто, ни варежки и ушанка. Укладываясь спать, весь этот набор одежды приходилось оставлять на себе. На улице мороз сопровождал густой туман. От непрерывных, с утра до вечера, сумерек создавалось впечатление, что короткого светового дня не было вовсе.
Вот в такие-то морозы и совершил поездку по нефтяным районам Тюменской области Председатель Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин (1904–1980 гг.), илл. 327. После посещения промыслов он возвратился в Тюмень. Накануне собрания актива области премьер посетил Тюменский индустриальный институт. Это посещение в ежедневные планы А.Н. Косыгина первоначально не входило. Но Б.Е. Щербина – первый секретарь областного комитета КПСС, настоял на своем, обещая премьеру показать нечто необычное.
О возможном посещении института высокими гостями нам стало известно за несколько часов до знаменательного события. Наступило тревожное ожидание. А.Н. Косыгин, Б.Е. Щербина и большая группа сопровождающих лиц появились только около семи часов вечера. Хорошо запомнились первые минуты встречи в приемной ректора института профессора Косухина А.Н. Первым вошел Косыгин, снял верхнюю одежду и молча, глаза-в-глаза, поздоровался с каждым из присутствующих за руку. Потемневшее, а точнее сказать – почерневшее лицо премьера отображало бесконечную усталость и равнодушие к происходящему. Было видно, что в институте он находится только из уважения к первому секретарю.