– Поезжайте на склады главка. Не по документам снабженцев, а прямо на полках посмотрите, что у нас есть. Берите все, что надо, отказа не будет. Нужна будет бурильная установка – выписывайте. Установим ее сами, силами нефтяников-производственников.
Совет пригодился как нельзя кстати. Обещания свои В.И. Муравленко всегда и точно выполнял, как бы это ни было трудно. В итоге уже через несколько месяцев кафедра имела неплохо оборудованные лаборатории промывочных жидкостей и цементных растворов, механики разрушения горных пород, технологии бурения скважин.
В одной из бесед он сказал:
– У меня нет ученой степени и звания. Вас это не смущает? Как отнесутся студенты и преподаватели кафедры к столь прискорбному факту и ко мне, претендующему на должность профессора?
– Для нас более всего важен ваш производственный опыт, а также годы работы в высшей школе в г. Куйбышеве. Высшая аттестационная комиссия нашего Министерства весьма благожелательно относится к просьбам вузов о привлечении крупных специалистов промышленности к учебному процессу. Думаю, что звание профессора будет получено без осложнений, а это станет официальным подтверждением вашей квалификации.
В январе 1966 года В.И. Муравленко приступил к работе, выкраивая часы в своем плотном рабочем дне. Вскоре он был избран на должность профессора кафедры бурения скважин и на этой должности трудился одиннадцать лет.
Кроме чтения лекций у Виктора Ивановича не было особого повода бывать на кафедре, и своих дипломников он принимал в специально отведенные часы у себя в кабинете «Главтюменьнефтегаза». Кому-либо вход к нему в это время категорически запрещался. Вспоминается, как в начале семидесятых годов мне, тогда ректору института, было отказано во встрече с ним, «поскольку у него, – как сказала секретарь, – на приеме сейчас ваши студенты».
Выпускники кафедры бурения нефтяных и газовых скважин, работающие на севере области, помнят, как по-отечески заботливо он вел их дипломирование, щедро делился своими знаниями и темами будущих разработок. Дипломные работы студентов отличались остро выраженной практической направленностью, обилием свежего фактического материала, взятого, что называется, из первых рук. Вероятность надежной защиты таких дипломных работ была столь велика, что среди студентов существовал неофициальный конкурс: кому из них идти к Виктору Ивановичу как руководителю проекта.
Муравленко следил за судьбой своих подшефных и после защиты, за их самостоятельной работой на инженерных должностях в северных подразделениях главка. К буровикам у него была особая любовь и неизменно доброе отношение. Это можно было чувствовать и видеть во всем, что проходило через руки и ум Муравленко: в отчетных докладах и документах, в официальных выступлениях, в газетных статьях, в товарищеских разговорах.
Присвоение ученого звания профессора открыло В.И. Муравленко, не имеющему ученой степени кандидата наук, путь к защите докторской диссертации. Мы долго обсуждали с ним возможные шаги. О подготовке докторской в общепринятом смысле не приходилось и думать: ни времени, ни достаточной для существующих требований к диссертации возможности обработки материалов у него не было. Наиболее реальный путь – оформление защиты доклада по совокупности опубликованных работ. Их список, включавший более 30 названий, в том числе несколько брошюр, изобретений (илл. 335) и книг, позволил подготовить достаточно солидный, интересный и содержательный доклад, удовлетворяющий любой, самый представительный и требовательный совет. Но ему не хотелось представлять работу в один из советов Москвы или Уфы. В те годы стало реальным открытие докторского совета по бурению при нашем институте, и Муравленко надеялся на защиту в местных условиях.
Вскоре доклад, подготовленный Муравленко для совета, был готов. К сожалению, шли месяцы, а защита докторской диссертации откладывалась. Настойчивое обращение института в ВАК с просьбой о разрешении на защиту по совокупности опубликованных работ осталось без ответа. Материалы старели, и защита становилась все более проблематичной. Виктор Иванович нервничал, но изменить что-либо было выше возможностей провинциального вуза.
Жаркое утро 16 июня 1977 года. Начало рабочего дня, в кабинете загудел включенный кондиционер, и... лучше бы не приходить в тот день в институт! Весть о кончине Виктора Ивановича в Москве ударила как электрический ток. Ныло сердце, весь день работа валилась из рук. Похороны, прощание с умершим в зале Дома техники нефтяников, которым так гордился Виктор Иванович, траур на кладбище, некрологи в газетах и портреты в черных рамках, поминки с запоздалыми добрыми речами и мужскими неподдельно скупыми слезами нефтяников-северян.