В мае 1986 года я добровольно оставил должность ректора после 13-летнего пребывания на этом хлопотном посту. За исключением текущих дел, в том числе и значительных (строительство двух пансионатов с почти двумястами квартир для сотрудников института, трех девятиэтажных общежитий для студентов, двух дополнительных учебных корпусов, столовой на 1000 мест и др.), главным своим достижением я считаю следующее. Вуз не только не отстал в интеллектуальном отношении от других нефтяных вузов страны, включая московский, но и кое в чем их превзошел. Если до моего ректорства в институте было всего 4 доктора наук, то к 1986-му году их стало 30.
Семидесятые годы запомнились началом небывало мощного использования в мире информационных систем. Еще в 1973 году мы не знали термина «персональный компьютер» (РС). Но к 1980-му году в институте работали классы РС, их обслуживали подготовленные в срочном порядке специалисты из среды преподавателей-компьютерщиков. Телевизионный учебный центр первым в стране среди вузов перешел на передачу цветного изображения, наметились учебно-технические приложения лазеров. Как нигде, удалось привлечь талантливых студентов к научной работе (премия и лауреатство Ленинского комсомола в 1979 г.) и мн. др.
Такой рывок стал возможен благодаря молодости ректора и его молодой команды. А когда ощущения молодости стали уходить и, наоборот, возникла небывалая ранее тревога за собственное здоровье, я ушел из ректората по собственному желанию и без сожаления, сколько бы ни пытались некоторые объяснить мой уход другими причинами.
Одновременно я счел необходимым постепенное сокращение собственной аспирантуры. Наука, как и искусство, – барышня весьма ревнивая и жестокая. Чтобы удержаться на высоте положения, быть лидером в научной школе, требуются громадные и ежедневные усилия, подтверждающие твое мастерство и лидерство. С возрастом такая необходимость и возможность самосовершенствования постепенно затухают, блекнут не только идеи, но и сама вероятность их возникновения в твоей голове. Блистать на своем поприще всю жизнь не удавалось еще никому, будь то футболист, ученый или премьер-министр. Вот почему время жизни научных школ, как и театров с выдающимися режиссерами, сравнительно невелико: 15–25 лет.
СОЗИДАТЕЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН СТАРИНЫ (Послесловие)
«Писателю необходима такая же
отвага, как солдату: первый должен
так же мало думать о критиках,
как второй – о госпитале».
«Современное всегда на дороге
из прошлого в будущее».
Наконец-то ощущение счастливого ужаса, сопровождавшего меня в самом начале работы над книгой и последние два года, к концу повествования сменилось на умиротворение в душе и удовлетворение от громады сделанного. Все, что планировал и намечал, выполнено. Доволен тем, что неимоверные усилия воли, с которыми приходилось принуждать себя сесть за компьютер, были оправданными и не оставили меня, несмотря на возраст. В который раз убедился, что вдохновение, о котором любят говорить пишущие, приходит не тогда, когда лежишь на диване, бездумно смотришь в потолок и ждешь его редкого визита, а после того, как втиснешь себя, упирающегося, в кресло рабочего стола.
Разумеется, просматривая свою работу вновь и вновь, я многое хотел бы в ней изменить, добавить и написать иначе, но когда-то надо же остановиться и поставить последнюю точку, да и объем книги не может быть безграничным. Некоторые параграфы, в погоне за сохранением документальности изложения, мне самому кажутся излишне суховатыми. С другой стороны, отчетливо сознаю, что фактический материал всегда долговечнее, чем его интерпретация, и не может, в отличие от последней, изменяться под влиянием временных или конъюнктурных факторов. Как и где найти золотую середину? Найдено ли равновесие между тем, что задумано и реализовано автором, и ожиданиями читателя? Стоит ли рисковать рукописью?
Утешение ищу в таком необычном сравнении: написание книги сродни подготовке курса лекций. И тут, и там пользу получает не только читатель или слушатель, но и автор или лектор: многое из написанного узнается в процессе работы при подготовке рукописи или лекции. К счастью, об этом секрете читатели и студенты не только не знают, но и не догадываются... Добавляет уверенности осознание обстоятельства, что обращение к читателю со своими материалами и размышлениями вполне назрело, они ищут выхода. Может быть, поэтому не могу не высказать солидарность со словами одного популярного писателя: «Мои книги – это как бы письма самому себе, которые я позволяю читать другим».