Тогда же начались опытные, а с 1 октября 1931 года – регулярные передачи 30-строчного телевидения из Москвы (1200 элементов разложения). Для Урала и Сибири, отдаленных от центра на большие расстояния, телевещание имело огромное просветительское и политическое значение, хотя качество изображения телевизионных систем с дисками Нипкова было очень низким: плохая четкость, невозможность передачи полутонов.
Но поначалу, из-за необычности технического эффекта, и такие изображения поражали зрителей. Впрочем, очень скоро наступало разочарование. «Телевидение, – иронически писали в радиолюбительских журналах юмористы, – слово иностранное и очень длинное. В целях его сокращения и руссификации от него обычно отбрасывается первая буква. Полученное сокращенное слово легче произносится, является по происхождению русским и достаточно характеризует это величайшее изобретение на данном этапе его развития». (Много позже, уже в сороковых годах, оптимисты, пытавшиеся принять телевизионные передачи за 100–150 км на приемник прямого усиления, с не меньшим остроумием расшифровывали марку телевизора КВН: «Купил, Включил, Не работает»!).
Из общего светового потока, падающего на поверхность диска, использовалась только его незначительная часть. Яркость изображения была крайне недостаточной, никого не удовлетворяла и снижалась по сравнению с яркостью исходного источника света – неоновой лампы – во столько раз, во сколько площадь ограничивающей рамки была больше площади отверстия. Другими словами, при числе элементов, например, 20000, разглядеть изображение даже в полной темноте становилось невозможным. Механическое телевидение было обречено с момента своего рождения.
Понятно это стало, к сожалению, много позже.
Никакие технические ухищрения не помогали. Диск Нипкова стали заменять зеркальным винтом, изобретенным немецким инженером Околиксани в 1930 году. Вместо одного – двух зрителей вокруг винта можно было посадить до двух десятков, но качество картинки оставалось прежним. В диск Нипкова вместо отверстий вставлялись маленькие линзочки, концентрирующие свет. Англичане предложили по миниатюрной неоновой лампочке с точечным освещением. Зажигались они бесконтактно полем высокой частоты, работающим в пределах ограничивающей рамки телевизионного экрана. Увы, сложность конструкции росла, а качество изображения не улучшалось. Радиолюбительские журналы двадцатых–тридцатых годов, такие, как «Радиолюбитель», «Радио–всем», «Радиофронт», «Радю» (Харьков), были полны описаниями самодельных телевизоров. Благо: конструкция их была проще труднодоступного в те годы патефона. Уже в первых номерах «Радиолюбителя» за 1924 год ставились проблемы передачи изображений по радио. Характерны заголовки статей тех лет: «Лицом к лицу с телевидением», «Телевидение для зрения то же, что телефон для слуха»; «Световой микрофон и телефон»; «Что и как видно...»; «Начинаем видеть»; «Что-то плохо видно»... и прочее.
Кроме диска Нипкова и зеркального винта радиолюбители, вернее – телелюбители, использовали развертку с помощью бесконечной ленты – кинопленки с пробитыми отверстиями. Лента вращалась на 2-х шкивах. Строки были прямые, а не дугообразные, как в диске Нипкова.
Небезынтересны некоторые отзывы о телепередачах тех лет (март–апрель 1937 г.):
«В семье все привыкли к телепередачам. Только уж очень они короткие. Ко мне приходит много народу смотреть телевизор. Все очень удивлены, что по радио можно смотреть. Приходится назначать очередь, кто будет смотреть следующим. Чугунов, Москва».
«Изображения получались отчетливо. Поре, Петропавловск-на-Камчатке».
«...Выступление студентов видно и слышно было хорошо. Но передача принята мной не полностью, мешал трамвай. Караулов, Пермь».
«Это пожелание не только лично мое – увеличить время передачи и вести ее через станцию имени Коминтерна. Голубев, Кудымкар, Свердловская область».
«Скучноватые передачи, хотя видно и слышно было хорошо. Назаров, Набережные Челны».
А вот как описывали начало одной из телевизионных передач журналы тех лет: «Из репродуктора несется: «Смотрите, слушайте! Показывает Москва!» На экране телевизора вспыхивает звездочка. Она трепещет, уплотняется, становится все более и более четкой. Настройка закончена, на экране появляется женщина. «У телеаппарата –ведущая программы Гольдина, – говорит она, – начинаем передачу...»