Здесь он до 1917 года совмещал преподавание, составление проектов, производство экспертиз, экспедиционно-изыскательную и строительную работу. В 1908 году в возрасте 60 лет, увлекшись научной стороной дела, Е.К. Кнорре вызвался провести гидрогеологические изыскания на южном участке Амурской железной дороги к северу от Владивостока. Искали воду для станций и заправки паровозов. В течение двух зимних месяцев Кнорре кочевал по тайге, жил в палатке, научился верховой езде. Подвиг инженера пенсионного возраста благодарные современники запечатлели в названии станции Кноррин. Она находится на перегоне между Спасским-Дальним и Уссурийском в 230 км к северу от Владивостока, недалеко от берегов озера Ханко.
Перерыв в преподавательской деятельности в МВТУ Кнорре сделал только с января 1911 года по май 1912 года, когда неотлучно присутствовал на строительстве мостов по линии Тюмень–Омск.
С началом военных действий в 1914 году Кнорре сооружал временные военные мосты в районах боев, особенно в Галиции. В семье Е.К. Кнорре было двое детей: Михаил (1877 года рождения) и Елена (1885 г.). Михаил Евгеньевич Кнорре пошел по стопам своего отца, стал специалистом по мостам и грунтам, имел ученую степень доктора технических наук, был одним из ведущих инженеров при строительстве и восстановлении Днепрогэса, Волховской ГЭС. В годы Великой Отечественной войны он строил объекты оборонной промышленности на Урале. Скончался в 1962 году.
Интересно, что при сооружении моста через р. Ишим в 1912 году он работал сначала вместе с отцом, а позже – полностью самостоятельно. В Сибири им сооружено более 40 мостовых опор с помощью «кессонов Кнорре».
Современники отмечали высокие нравственные черты характера Е.К. Кнорре. Он никогда не стремился к бюрократической карьере, сам признавал свою «чиновничью неспособность». Его целиком захватывала стихия инженерной творческой деятельности не в кабинете, а на самом объекте. Все мог сделать собственными руками, его указания были незаменимы для рабочих, чья квалификация не отличалась особым мастерством.
Е.К. Кнорре создал практическую школу русских мостостроителей с характерной для нее высокой технической культурой, лишенной узкой специализации, умением разделять любую сложную задачу на отдельные составные части, поддающиеся несложному анализу с последующим успешным решением проблемы в целом. Февральские и особенно октябрьские события 1917 года угнетающе подействовали на Е.К. Кнорре. Он считал наиболее приемлемым эволюционное развитие России.
...В начале 1917 года по делам службы Е.К. Кнорре побывал в Петрограде. В один из дней, возвращаясь в гостиницу на трамвае, он попытался оказать помощь увечному солдату, когда тот сходил с трамвайной площадки, переполненной пассажирами. Один из матросов, надо полагать, раздраженный «буржуазным» видом Кнорре, столкнул его на ходу трамвая на мостовую. Падение, многочисленные ушибы, а главное – глубокая моральная травма свели выдающегося инженера в постель, из которой он уже не мог подняться. Е.К. Кнорре скончался в Москве 29 октября 1917 года на семидесятом году жизни (илл. 270). В эти часы в городе звучала ружейная перестрелка и артиллерийская канонада: шел штурм Кремля.
Так закончил свой путь один из выдающихся инженеров России. Им восхищались Н.Е. Жуковский, В.Г. Шухов, его слава перешла далеко за пределы России. Он не оставил опубликованных научных работ, его труды – инженерное воплощение замыслов в конструкциях мостов, опор, тоннелей, водопроводов и т.п. Такое отношение к собственному творческому наследию было типичным для выдающихся деятелей русской науки и техники. Достаточно вспомнить того же В.Г. Шухова или изобретателя радиотелеграфа А.С. Попова. Подготовку законченного исследования к печати они тоже считали лишней тратой времени и сил, предпочитая остаться в строю великой когорты русских инженеров, не помышляя об академических признаниях. Неслучайно время, когда творили такие ученые-патриоты, по праву называется золотым веком русской техники. Не потому ли теперь, при обилии всевозможных «академий», по количеству которых мы в очередной раз оказались «впереди планеты всей», и пребывание в них стало менее почетным, чем вне их?
В заключение мне хотелось бы выразить глубокую благодарность организациям и частным лицам, сочувственно откликнувшимся на мои просьбы в поиске материалов о Е.К. Кнорре: Центральному государственному историческому архиву Москвы; Центральному музею железнодорожного транспорта и Публичной библиотеке имени М.Е. Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге; Центральному государственному архиву Московской области; москвичу кандидату военных наук А.Л. Попову, сообщившим мне сведения о родственниках Е.К. Кнорре; инженеру В.В. Корчагиной; сотрудникам Ялуторовского краеведческого музея памяти декабристов.