Достаточно сравнить продолжительность обучения в приходском училище, в церковноприходской школе, сопоставить годы прохождения Никитиным курса гимназии с ее переездами с места на место, чтобы неизбежно прийти к выводу, перечеркивающему сведения об учебе Никитина в здании школы № 3. Действительно, церковно-приходская школа в Ишиме была единственной, Никитин не мог учиться в приходском мужском училище, и дом по улице Советской, 30 не может представлять какой-либо интерес в этом плане.
Остается найти бывшее здание церковно-приходской школы, только оно может претендовать на роль памятника нашему знаменитому земляку. Как оказалось, церковно-приходская школа размещалась в доме, благополучно здравствующем и поныне по адресу: Ленинградская улица, 29.
Здание представляет собой двухэтажный каменный особняк со скромно оформленным порталом и балконом над входом. Балкон обрамлен железной решеткой. Бывшая школа была выстроена рядом с Никольской церковью в конце XIX века на пожертвования местного купца первой гильдии, образованнейшего человека, члена Императорского Русского географического общества Николая Черняковского, друга декабристов. Похоронен Н. Черняковский здесь же, рядом, возле церкви. В здании некоторое время располагалась школа № 4, затем станция юных техников, позже – магазин наглядных пособий.
Сейчас особняк занят Ишимским краеведческим музеем, деятельность которого известна с 1923 года, но вскоре была прекращена. Было бы уместно, чтобы сотрудники музея не только знали о причастности дома к судьбе Н.В. Никитина, но и позаботились об организации соответствующей экспозиции.
В Тюмени жили люди, встречавшиеся с Никитиным. Расскажу об одной запомнившейся мне встрече с бывшим начальником «Главтюменьпромстроя» Николаем Михайловичем Фалиным. Случилось это в феврале 1985 года. В нашей беседе о достижениях отечественных строителей мелькнуло имя инженера Никитина. Фадин оживился и рассказал некоторые подробности неоднократных встреч со знаменитым сибиряком. В годы, когда в Волгограде строилась скульптура «Родина-мать», Н.М. Фадин занимал там должность заместителя председателя областного Совета народных депутатов. По завершении работ над скульптурой выяснилось, что меч в руках женщины получил усталостные трещины и сохранность его оказалась под сомнением. Фадин обратился за помощью к Никитину с просьбой об участии в работе специальной комиссии. С присущей Никитину ответственностью за собственные инженерные разработки тот немедленно согласился и приехал в город на Волге.
На одном из заседаний Никитин говорил: «Крестный отец скульптуры – Вучетич, а я лишь обеспечиваю ее инженерную разработку. Мировая практика не знает скульптур со столь сложным и конструктивно-необычным элементом – мечом значительной протяженности и малым поперечным сечением. Теперь мы обладаем опытом, будем думать, как изменить и усилить конструкцию».
Ходил Никитин с тросточкой, хромал, припадая на больную ногу (еще с детских лет после укуса змеи), вел себя необычайно спокойно и деловито. Меч в скульптуре пришлось перестроить и укрепить, во внутренней полости его работали квалифицированные монтажники.
Для согласования и решения отдельных частных вопросов по реконструкции Н.М. Фадин неоднократно выезжал в Москву на прием к Никитину в его проектный отдел.
Спустя почти два десятилетия после кончины замечательный инженер в 1991 году посмертно стал лауреатом золотой медали имени В.Г. Шухова за проектирование и создание особо ответственных высотных сооружений. Медаль была присуждена Российским союзом научных и инженерных организаций.
Невероятно драматическим испытанием Останкинской башни на прочность стал ее пожар летом 2000-го года. Несмотря на потерю большинства растягивающих стальных тросов внутри башни, обеспечивающих ее устойчивость, башня выстояла. Прогноз Н.В. Никитина («моя башня простоит 500 лет») подтверждается.
ГЛАВА 15. СИБИРСКИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛИ КОСМОСА
«Не любить историю может только человек,
совершенно не развитый умственно».