Обстановка замка живо напомнила Герингу годы юности: превосходная мебель, отличная коллекция картин, охотничьи трофеи вызвали в памяти времена, когда он беседовал со своим крестным у камина и вел беззаботную жизнь, в которой не было ранения, войны, неопределенности. В райском уголке на берегу озера Герман, которому на тот момент было уже двадцать шесть лет, встретил и свою валькирию – младшую сестру жены фон Розена, Карин фон Фок-Канцов.
Главная женщина в жизни Геринга
Если бы на ужине в замке присутствовал внимательный наблюдатель, он непременно отметил бы впечатление, которое произвела на Геринга темноволосая голубоглазая Карин. Но не только стройная фигура и выразительные черты лица заставили Германа с первого взгляда влюбиться в родственницу хозяина. В замке он нашел единомышленников, которым смог без опаски высказать мысли, давно беспокоившие его: о необходимости восстановления славы Германии, жертвах, которые принесли во время войны его сверстники, о трагическом поражении. Беседа затянулась, а затем под аккомпанемент лютни присутствующие запели народные песни.
Карин также обратила внимание на гостя. Его отвага и мастерство, позволившие провести самолет через снежный буран, взволнованная речь о будущем Германии, прекрасные манеры заставили тридцатидвухлетнюю женщину очнуться от апатии, в которой она пребывала после десяти лет замужества.
Мужем Карин был человек неординарный – Нильс Густав фон Канцов на момент свадьбы был не только прекрасно зарекомендовавшим себя офицером, но и олимпийским чемпионом 1908 года по гимнастике. Однако за долгие годы совместной жизни Карин успела охладеть к нему, и даже восьмилетний сын Томас не столько сближал родителей, сколько служил предметом ссор и споров между ними. Встретив Геринга, все еще находящаяся в расцвете красоты молодая женщина поняла, что устала от обыденности и готова бросить все ради новой любви. Поначалу влюбленные лишь встречались украдкой, но их чувства становились все сильнее, и вскоре они решили бежать. В июне 1920 года Карин и Геринг возвращаются в Мюнхен, и Герман представляет ее семье как невесту.
Зная о многолетней связи матери с Эпенштейном, Герман рассчитывал, что Франциска с пониманием отнесется к чувствам влюбленной пары, однако она устроила и сыну, и его возлюбленной довольно резкий выговор. С требованием как можно скорее подать Карин на развод, чтобы соблюсти хотя бы видимость благопристойности.
Нильс надеялся, что жене, которую он боготворил, вскоре наскучит увлечение летчиком и она вернется в семью. Но вместо этого Карин потребовала начать бракоразводный процесс. В то же время ей явно недоставало общения с сыном, так что она использовала все свое влияние, чтобы убедить Геринга вернуться в Стокгольм. Там любовники обосновались в небольшой квартирке в районе Остермальм. Общество поначалу строго осудило Карин, а ее отец, барон Карл фон Фок, не раз говорил дочери о безрассудстве. С Нильсом она ни в чем не нуждалась и была полностью обеспечена. Последнее было особенно важно, ведь здоровье Карин никогда не было крепким. По свидетельству медиков, она страдала от ревматизма, стенокардии и астмы. Впрочем, после нескольких визитов Геринга на семейные ужины отношение к нему несколько улучшилось: невероятная харизма и обаяние позволили ему завоевать расположение будущей родни. Что касается Нильса фон Канцова, вместо ожидаемого вызова соперника на дуэль тот предложил Герману если не дружбу, то приятельские отношения. Впоследствии он постоянно оказывал Карин и ее новому супругу финансовую поддержку. Но какое-то время он пытался бороться за сохранение семьи и даже шантажировал жену: объявил, что в случае развода она не будет общаться с Томасом. Летом 1921 года, пока Карин разрывалась между страстью и родительскими чувствами, Герман решил заняться образованием. Он вернулся в Мюнхен и поступил на факультет политических и экономических наук университета. Отъезд любимого подтолкнул Карин к решительным действиям: она нашла в себе силы бросить все и приехать к нему в Мюнхен. Новые Тристан и Изольда испытывали сильную нужду: выручка от продажи картин и поделок, которые создавала молодая женщина, и мизерные гонорары за написанные Германом статьи почти целиком уходили на оплату жилья. Только финансовая помощь великодушного Нильса позволила любовникам вести достойную жизнь. Стремясь поддержать впавшего в уныние Геринга, Карин предсказала ему великое будущее в качестве политического деятеля. Именно ее влияние заставило его посещать националистические кружки, которых в то время в Мюнхене было множество. Однако бывшего офицера раздражали бесконечные дискуссии и споры, не подкрепленные делами, он приходил в ярость от примитивности выдвигаемых программ. Но в октябре 1922 года судьба привела его на площадь Кёнигсплац, где он впервые увидел Гитлера. На Геринга произвел впечатление отказ будущего нацистского лидера от выступления: «Он считал, что нет смысла выкрикивать протесты, если нет ни малейшей возможности претворить их в жизнь. Эти слова меня поразили: я чувствовал то же самое и был готов сказать об этом вслух». Вскоре он разыскал штаб-квартиру НСДАП и после продолжительного разговора понял, что нашел именно того лидера, который способен вывести Германию на новый уровень. Позже Геринг так упоминал об этом событии: «Наконец-то я встретил человека, который имел четкую и ясную цель. Я сказал ему, что готов быть в его полном распоряжении со всеми имеющимися у меня возможностями». Предложение было услышано, и Герману было поручено ответственное задание: руководство штурмовиками партии.