Отсидев в тюрьме и выйдя на свободу в феврале 1925 года, Борман вернулся к работе управляющего фермой. «Теперь он занимал несколько более высокое положение по сравнению с наемным смотрителем за крестьянами, берущими в аренду собственность, которая принадлежала аристократическому классу. Борман не принадлежал к этому классу, которому он завидовал и который одновременно ненавидел. Но работа есть работа, и бывший осужденный являлся одним из тех счастливцев, которые имели работу в стране с миллионами безработных», – писал Джеймс Макговерн. В феврале 1927 года Борман вступил в Национал-социалистическую рабочую партию Германии. К этому времени фюрер поистине стал его идолом, но предприимчивый и хитрый Борман из тактических соображений не прерывал связей с прежними политическими соратниками и предпринимал шаги, чтобы найти свое место в структуре штурмовых отрядов. Вскоре он получил место при штабе отряда и принялся энергично собирать штурмовиков под знамена НСДАП. Борман не обладал даром красноречия, но короткие и четкие формулировки, доказывавшие целесообразность присоединения к быстро набиравшей силы партии Гитлера, действовали эффективно.
Через некоторое время дальновидный Борман, прознав о личном знакомстве заместителя гауляйтера Тюрингии, где Борман жил начиная с 1926 года, Ганса Зиглера с самим фюрером, решает устроиться к нему на работу. Зиглер являлся редактором еженедельника «Национал-социалист» и был весьма доволен, когда Борман предложил ему свои услуги в качестве помощника. «Бывший заключенный оказался поистине превосходной находкой, очень полезным для дела человеком: реалистичный в финансовых вопросах, требовательный и жесткий к должникам и нерадивым членам партии, он разбирался в бухгалтерии, работал одновременно кассиром, рекламным агентом, упаковщиком и водителем грузовика, распространял газету в сельских районах, используя свой собственный автомобиль. Очень скоро Мартин стал для своего шефа поистине незаменимым помощником, причем практически бескорыстным. В период работы у Зиглера Борман пришел к важному выводу: тот, кто зарекомендовал себя „незаменимым“ помощником, получает реальную власть», – пишет П. П. Павленко. В дополнение к обязанностям в газете Борман получил по протекции Зиглера место в совете веймарской партийной организации НСДАП. Борман стал ответственным за связи с прессой при гауляйтере и часто разъезжал с ним, заодно выполняя функции личного водителя. Наблюдая, насколько часто требуется и как высоко ценится в НСДАП умение владеть ораторским искусством, он очень хотел научиться красиво произносить речи и вести дискуссии. Но здесь его ожидало полное разочарование. Оказавшись даже перед небольшой аудиторией, Борман начинал сбиваться и беспомощно замолкал. В дальнейшем он никогда не выступал перед публикой. Не намного выше оказалась эффективность его деятельности и в качестве офицера прессы. А вот в роли управляющего делами Борман оказался на своем месте, получив возможность готовить приказы, работать с директивами и руководить партийными группами всей области, не вставая из-за стола. Здесь он отработал первые навыки управления настроениями внутри организации, научился разрабатывать тактическую линию и осуществлять планы, намеченные начальством. Словом, Борман приобрел значительный практический опыт административной деятельности в рамках политической организации. Никогда не упускавший из виду перспектив своей собственной карьеры, Борман понял: идейные убеждения эффективны только в том случае, если существует организация, способная обеспечить их практическое использование. Имевший, по немецким стандартам, довольно посредственное образование, Мартин Борман решительно брался за огромный объем работ и удивительным образом успевал с ним справиться. Естественно, он завоевал полное доверие начальника, который постепенно стал делиться с ним реальной властью в партии, зачастую позволяя действовать от своего имени.