Добившись ощутимых успехов, Борман трудился с еще большим усердием, надеясь в ближайшем будущем воспользоваться главным, по его мнению, достоянием своего шефа: Зиглер был вхож к Гитлеру и частенько с ним встречался. Нужно сказать, что в Тюрингию Гитлер наведывался постоянно (в период с 1925-го по 1933 год в Тюрингии состоялось тридцать три его выступления). В 1926 году сбылась давняя мечта Бормана – на одном из партийных мероприятий Зиглер наконец-то представил его Гитлеру и Рудольфу Гессу. А вскоре находившийся еще в самом низу иерархической лестницы национал-социалистов партийный работник получил приглашение на званый обед к самому Гитлеру. Первая встреча с фюрером – короткое пребывание за одним обеденным столом – привела Мартина в восхищение. «Его необыкновенный природный инстинкт психолога позволил распознать в лидере нацистов человека со сложным переплетением сильных и слабых сторон. Ораторские способности Гитлера, его умение воодушевить слушателей звучными лозунгами, увлечь своими идеями, убедить своими доводами изобличали в нем вождя. Напористость, энергичность, жажда власти вкупе с умением держать себя и действовать соответственно обстановке, быстро приспособиться к ней – Мартин присутствовал на его выступлениях перед слушателями из разных социальных слоев – обещали успешное будущее. Вместе с тем от замечательного природного чутья Бормана не ускользнули постоянная повышенная нервозность Гитлера, его неуравновешенность, резкая смена во взгляде гипнотизирующей властной жесткости, лихорадочного блеска азартного игрока и пустоты безразличия. Мартин инстинктивно почувствовал, что этот человек, умевший мгновенно покорить огромную толпу, сам не лишен слабостей. Борман не вдавался в подробности подобного анализа. Он действовал по наитию, а чутье подсказывало, что близость к Гитлеру сулит сказочные перспективы», – писал П. П. Павленко.
Осенью 1928 года Борман получил место в штабе Высшего командования штурмовых отрядов. Показателен тот факт, что несколькими годами позже, когда Гитлер организует уничтожение штурмовиков, Борман активно выступит в поддержку расправы над высшим руководством СА во время «Ночи длинных ножей» в 1934 году. Именно Борман вручит командиру личной охраны фюрера список руководителей СА, подлежащих уничтожению в первую очередь. Примерно в это же время он начинает работать в службе страхования НСДАП «Фонд пособий», получив таким образом контроль над деньгами партии. Уже в феврале 1930 года этот хитроумный нацист предпринял шаг, имевший решающее значение для его дальнейшей карьеры. Всю партийную программу страхования он полностью переориентировал на принцип кассы взаимопомощи под вывеской все того же «Фонда пособий» и существенно повысил ежемесячные страховые сборы. Гитлер издал приказ, обязавший каждого члена нацистской партии ежемесячно вносить в партийную кассу тридцать пфеннигов. В конце 1930 года при общей численности НСДАП около 390 тысяч человек это означало несколько миллионов марок в год неподотчетных денежных средств – идеальный финансовый источник в ситуации, когда Гитлеру для успеха в предвыборной кампании понадобились значительные суммы. Впрочем, предприимчивый Борман виртуозно выискивал все новые и новые источники денег. Это ему в голову пришла гениальная идея, что Гитлер имеет право на отчисления от продажи каждой почтовой марки с его изображением. Фюреру полагался небольшой процент, но марки с его портретом выходили огромнейшими тиражами, так что в сейфы нацистов потекли миллионы. Распоряжался деньгами Борман. От него зависели все руководители рейха, потому что все они нуждались в деньгах и приходили к Борману – и рейхсмаршал авиации Герман Геринг, который считался наследником фюрера, и рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, и даже любовница Гитлера Ева Браун. Борман платил вторую зарплату высшим партийным чиновникам. Все гауляйтеры получали из рук предприимчивого функционера конверты с наличными.