С тех пор в окружении Гитлера Бормана почитали финансовым магом. Умелого администратора, на практике проявившего отменные способности, его также подключили к организации нового партийного ведомства: в 1929 году Гиммлер предложил Гитлеру создать нечто вроде партийной жандармерии – охранные отряды СС. Таким образом, Борман установил личные контакты с теми, кто стоял у истоков ведомства, впоследствии наводившего ужас на всю Европу. Впрочем, он работал в СС только до середины 1930 года – наладив механизмы финансирования этой службы, Мартин полностью переключился на кассу взаимопомощи.
Однако работа в «Фонде пособий», пусть успешная, не обеспечивала Борману популярности в широких партийных кругах наравне с теми нацистскими лидерами, кто без устали выступал на многочисленных митингах и торжественных встречах. Нацистская «старая гвардия» даже не подозревала о феноменальном явлении: человек, не имевший должного образования, практически ничего не смысливший в страховом бизнесе, в сжатые сроки освоил не только прямые, но и обходные пути в новой для него сфере деятельности. «Если бы эта злобная свора сумела правильно оценить появление в своей среде фигуры столь упорной и последовательной, она бы раньше поняла, что такого целеустремленного последователя Гитлер обязательно приметит и не выпустит из поля зрения. Они же лишь насмехались над тщательно продуманной, дотошно контролировавшей все аспекты дела и плодовитой – к концу 1932 года Борман возглавлял отдел, насчитывавший более ста сотрудников, – бюрократической системой „Фонда пособий“ и не заметили, что именно такая организация дела производила наибольшее впечатление на их фюрера», – писал П. П. Павленко.
Вероятно, и в личной жизни Борман руководствовался соображениями карьеры. Во всяком случае, его женитьба в 1929 году на Герде Бух, дочери депутата рейхстага, была весьма осознанным шагом и, что немаловажно, давала возможность Борману держаться в поле зрения Гитлера. Едва только обосновавшись в Мюнхене, он выяснил, что фюрер с особой благосклонностью относится к майору времен Первой мировой войны, бывшему командиру батальона Вальтеру Буху, отпрыску весьма знатного рода, представители которого заслужили известность, занимая ответственные государственные посты. Для семьи Бух брачный союз их дочери Герды с амбициозным молодым человеком, упорно прокладывавшим себе путь к вершинам НСДАП, казался не худшей сделкой. Для Мартина же этот шаг сулил замечательные перспективы в обозримом будущем. В день свадьбы Мартина и Герды Адольф Гитлер предоставил молодоженам свой огромный лимузин и сам, лично, стал их свидетелем.
Работать непосредственно с Гитлером Борман начал, когда попал на должность штабсляйтера в бюро Р. Гесса. Он принимался за решение проблем, привлекших внимание Гитлера, гораздо расторопнее медлительного и рассеянного Гесса. Гессу полагалось присутствовать на всех совещаниях Гитлера с партийными лидерами, но вскоре он переложил эти обязанности на Бормана. С тех пор где бы ни находился Гитлер – в своем рабочем кабинете или в поездке, – без Бормана не обходилось ни одно совещание.
«Борман посвятил всего себя работе с документами, точно следуя всем приказам, старательно улавливая пожелания своего кумира и облекая их в форму лаконичных указаний. Заняв пост канцлера, Гитлер надолго сел за письменный стол, хотя ненавидел регулярную работу с бумагами. Теперь же Борман – верный, самоотверженный в работе, хорошо информированный и способный по любому вопросу дать краткое и точное пояснение (Гитлер однажды признался, что с Борманом он за пятнадцать минут успевает рассмотреть такое количество вопросов, на которое у обычного секретаря уходит несколько часов), – освободил своего господина от вороха бюрократических проблем, связанных с делами партии. Он всегда имел при себе блокнот и карандаш. Каждый приказ, каждый вопрос, каждое мимоходом брошенное замечание вождя скрупулезно записывалось. Если вдруг фюреру требовалась информация о каком-то событии или о каком-то человеке, штаб Бормана готов был даже среди ночи по любому запросу своего шефа через считаные минуты по телефону или телетайпу сообщить ему соответствующие сведения. Все предложения, все идеи Гитлера записывались в точной формулировке с указанием даты и вскоре трансформировались в четко сформулированную директиву. Запросы фюрера исполнялись чрезвычайно оперативно: например, если Гитлер проявлял интерес к какой-либо книге, в тот же вечер или – самое позднее! – на следующий день она оказывалась на его рабочем столе. Со всепобеждающей напористостью и энергией Мартин брался за выполнение заданий любой сложности. Б. фон Ширах отмечал, что Борман не расставался с блокнотом даже за обеденным столом в рейхсканцелярии, „ловя и записывая каждое слово фюрера“. На вопрос о смысле этого занятия Борман ответил, что записи служат ему путеводной нитью. „Зная, что тогда-то по такому-то поводу фюрер сказал то-то, мы можем определить правильное направление наших действий“. В дальнейшем он заносил изречения Гитлера на карточки в соответствии с ключевым словом или темой. Мнение фюрера часто менялось, и порой новые записи полностью противоречили предыдущим. Борман тут же со свойственной ему оперативностью изменял свои прежние директивы. Если кто-то позволял себе критические высказывания, рейхсляйтер НСДАП мог открыть сейф, найти нужную карточку и в доказательство правоты своих действий процитировать соответствующее высказывание Гитлера. Все знали, что фюрер был убежден в собственной непогрешимости и не прощал „заблудших“, если тем взбредало в голову настаивать на своем. Отличавшийся невообразимой трудоспособностью, скрупулезностью и феноменальной памятью, Борман за считаные месяцы сделался поистине незаменимым исполнителем воли фюрера», – писал об этом П. П. Павленко.