Влияние Бормана на фюрера росло с каждым днем и вскоре уже не имело границ, равно как и доверие последнего к своему преданному помощнику. Это особенно проявилось в военные годы. Можно сказать, что в определенной степени Борман заменил самого Гитлера, который не привык систематически работать, а в годы войны просто не справлялся со своими обязанностями главы государства, правительства и верховного главнокомандующего. Его перегруженный мозг не мог освоить и переработать всю поступившую информацию. Фюреру было трудно эмоционально выдерживать напряжение войны, когда постоянно требовалось принимать ответственные решения. Усердный и надежный Борман, который от его имени отвечал на всевозможные запросы и подписывал документы, обеспечил бесперебойное функционирование высшей власти, стараясь оградить фюрера от всяческих неприятностей. Гитлер знал, что тот не пропустит к нему человека, который его огорчит. Поэтому Борман получил право решать, кто получит аудиенцию у фюрера, а кто никогда не переступит порог его кабинета. Многие высшие руководители Третьего рейха, даже министр пропаганды и руководитель столичной партийной организации Йозеф Геббельс, жаловались, что подолгу не могут пробиться к Гитлеру, который связывается с ними только через Бормана. Министрам и гауляйтерам приходилось излагать свои просьбы Борману и ждать от него ответа. А он шел к фюреру, сложную проблему излагал просто и понятно и сразу же предлагал Гитлеру вариант решения, так что фюреру оставалось только согласно кивнуть. Для Бормана же его рутинная работа казалась чрезвычайно важной, потому что, хотя она способствовала реализации собственных амбиций рейхсляйтера, его мотивы не сводились только лишь к этому. «Нацистское дело для него было высшим благом, тем же, в его представлении, был фюрер, в тени которого Борман хотел работать», – писал Д. Макговерн. О Гитлере Борман говорил: «Он действительно величайший человек из тех людей, которых мы знаем, а не только великий немец. Я в самом деле невероятно счастлив тем, что призван помогать ему».
В высшем руководстве преданного помощника фюрера не любили. И на это были причины. Борман мастерски манипулировал людьми, играя на их пороках и слабостях. Хитрый и изворотливый, он использовал все свое влияние на Гитлера, чтобы избавиться от неугодных ему сослуживцев. Г. Геринг на Нюрнбергском процессе свидетельствовал: «Когда происходило обсуждение военной обстановки, то стоило Борману положить на стол фюреру записку, порочащую того или иного генерала, и этого было достаточно, чтобы тот генерал тут же впал в немилость. Этот маленький человек был большим интриганом и грязной свиньей». Писатель, историк Е. Съянова (настоящее имя Елена Терентьева) писала о Бормане: «Это был мастер всех ссорить, в этом он превосходил всех. Он ссорил адъютантов Гитлера между собой, он ссорил людей между собой, которым предстояло, как мы бы сейчас выразились, участвовать в одном и том же проекте, и проект разваливался. Он ссорил мужей и жен, он умудрился поссорить Геббельса с Магдой тогда, когда они уже помирились официально, решили, что после всех конфликтов будут жить вместе, делать вид, что они живут вместе, – и он умудрился их поссорить так, что с трудом удалось это замять. То есть это был человек, у которого было очень много энергии».
Умение искусно плести интриги, а также непомерные амбиции способствовали быстрой карьере Мартина Бормана в нацистской партии. Хотя он долгое время оставался в тени, занимая роль верного помощника, возвышение этого рядового функционера было столь стремительным, что вызывало удивление у многих его соратников. С ноября 1933 года Борман становится депутатом рейхстага. В 1934–1936 годах он руководит проведением «чистки» в аппарате НСДАП, стараясь заменить своими ставленниками «старых бойцов», чем вызвал среди них большую ненависть. Начиная с 1935 года Борману была поручена организация партийных съездов. В 1937-м он уже гауляйтер и член верховного командования СА (штурмовых отрядов).
В мае 1941 года, когда Р. Гесс отправляется в Англию, Борман становится заместителем Адольфа Гитлера по партии, а с 1943-го – личным помощником и ближайшим советником фюрера.
В самое ближайшее окружение Гитлера Борман вошел еще примерно в середине 30-х годов. Весной 1935 года он занялся любимым проектом фюрера – постройкой поместья в высокогорном районе Оберзальцберг, неподалеку от городка Берхтесгаден в юго-восточной части Баварии. Гитлер мечтал возвести в баварских горах роскошную личную резиденцию, и для разработки и осуществления грандиозного проекта требовался энергичный и предприимчивый управляющий. Борман сразу переоформил имение на свое имя, чтобы в умах немцев образ фюрера, как бескорыстного «борца за идею», не подвергался сомнению. Изначально имение Бергхоф состояло из прилегавшего к дому поля и небольшой рощи, но Борман прикупил к нему заросший лесом участок площадью десять квадратных километров и около восьмидесяти гектаров сельскохозяйственных угодий. В итоге строительства личная резиденция фюрера обрела вид тщательно продуманного горного убежища. Центральное шале, окруженное казармами на 2000 солдат охраны, было защищено пятью кольцами фортификационных сооружений. Похожий на каменный гриб Бергхоф располагался на вершине горы. В доме было тринадцать этажей, но лишь верхний находился над землей. Он состоял из нескольких огромных комнат, откуда открывался удивительный вид на окружающие горы и долины. Самой впечатляющей была громадная приемная с массивным восьмиугольным столом и панорамным окном во всю стену. 5 июля 1933 года, когда нацистские лидеры отпраздновали в Веймаре десятую годовщину первого съезда НСДАП, Борман записал в своем дневнике: «В 18.45 выехал с фюрером в Оберзальцберг». Для Бормана настал час триумфа: «Приехал с фюрером в Берхтесгаден. Новый дом фюрера, Бергхоф, готов!»