И все же версия о том, что Мартин Борман – советский шпион, кажется фантастической!
Многие, очень многие пытались развенчать этот, как они считали, миф. Были даже такие доводы: если бы Борман был советским разведчиком, причем на столь высоком посту, то зимой 1941 года немцы бы не к Москве подходили, а бились в агонии, защищая свой Берлин. Ведь если бы Сталин знал о планах Гитлера, неужели он допустил бы столь многочисленные поражения в начале войны? Однако сторонники версии Тартаковского отвечают на это, что поражения были временными и победа под Москвой осталась за нами. И это несмотря на то, что перед самой войной было уничтожено немало и ценных командиров Красной армии, и первоклассных разведчиков. А что если предположить, что версия о Бормане как о советском шпионе это совсем не миф? Ведь, как считают некоторые военные историки, Сталина не устраивали навязанные Гитлером сроки начала войны и он решил вести свою игру. Это все говорит о том, что Верховное главнокомандование очень рассчитывало на своего надежного человека в самом высшем руководстве рейха. Кроме того, если это миф, то каким образом советской разведке стала известна точная дата и время наступления немецкой армии на Курской дуге, что дало советскому командованию возможность нанести противнику мощный контрудар? А ведь о плане и времени этой операции знали лишь несколько человек, причем из самого ближайшего окружения фюрера. Откуда, в таком случае, произошла утечка информации, причем информации особой важности? Кто он, этот таинственный информатор, чьи чрезвычайно важные сведения решили исход всей войны?
Ответ на этот вопрос до сих пор не найден, и сделать это чрезвычайно трудно. Ведь ввиду особой важности анкетные данные и фотографии ценного агента, работающего в самом логове Гитлера, нигде не фигурировали. Ничего не известно и о поручениях, которые он выполнял: был издан лишь приказ по ведомству с грифом «Совершенно секретно».
Между тем, версия Б. Тартаковского о том, что тайным агентом в ставке Гитлера был Мартин Борман, находит подтверждение в высказываниях нескольких немецких генералов. Совершенно неожиданно на Нюрнбергском процессе выступил начальник кадрового управления войск СС обергруппенфюрер Готтлоб Бергер: «То, что Борман был советским шпионом, в будущем получит непременное подтверждение…» Что он хотел этим сказать, тогда никого не интересовало, но однако из разных источников стали поступать сведения о связи Бормана с русскими чуть не на всем протяжении войны. Отто Олендорф, начальник III управления РСХА, занимавшегося сбором сведений о положении дел внутри страны, заявил: «То, что Борман работал на Кремль, является доказанным фактом». Впрочем, на Нюрнбергском процессе и другие немецкие генералы обвиняли Бормана в сотрудничестве с советской разведкой.