Информация о контактах беглеца собиралась буквально по крупицам, и в конце концов шефу гестапо доставили сведения о том, что Небе встречался с Найди Гоббин – комиссаром криминальной полиции. Сам Небе в тот момент прятался в загородном доме четы Фрик. Найди несколько раз побывала там, с каждым разом убеждаясь в том, что ее бывший возлюбленный перестал ею интересоваться. В конце концов оскорбленные чувства подтолкнули ее выдать Небе, и Мюллер через несколько допросов получил адрес дачи. Небе был арестован 16 января 1945 года, доставлен к Мюллеру, а затем отправлен в Бухенвальд (по другим данным – повешен). Впрочем, не стоит считать его безгрешной жертвой нацистского режима: в Белоруссии под его руководством было уничтожено 46 000 человек. По просьбе Гиммлера Небе ставил жестокие эксперименты, пытаясь изобрести новые способы массового уничтожения пленников с помощью взрывчатки и выхлопных газов.
Тем временем, военные действия Германии становились все менее и менее успешными. Разгром следовал за разгромом, в стране воцарился хаос. И соратники Гитлера, до того момента занимавшиеся борьбой за власть, поняли, что разгром неминуем. По словам немногих свидетелей, Мюллер окончательно осознал масштабы будущего краха задолго до весны 1945 года. Такой деятельный человек, как шеф гестапо, просто не мог не позаботиться о будущем. У него не было намерения погибнуть вместе с фюрером – как известно, он вовсе не разделял его идеалов.
Охота за охотником
За время своей службы Мюллер нажил немало врагов. У соратников по партии он вызывал опасения из-за своей осведомленности обо всех деталях их жизни. На каждого представителя высших кругов рейха у шефа гестапо был собран компромат. Уничтожить его можно было только вместе с Мюллером, ведь он имел феноменальную память и мог в любой момент воспользоваться собранной информацией. Помимо этого, Мюллер имел все основания опасаться мести со стороны евреев: проведенная им операция по уничтожению узников концлагерей сделала его одним из первых в списке нацистских преступников, подлежащих уничтожению. После разгрома сети «Красная капелла» он мог беспокоиться и о мести со стороны советской разведки. Охотник неминуемо должен был стать объектом охоты, и лучшим способом избежать ее была смерть – настоящая или мнимая.
Во время взятия Берлина количество погибших было так велико, что из числа местных жителей были созданы похоронные команды. Они занимались тем, что откапывали погибших из-под развалин и после выяснения их личности или доказательств невозможности опознать тела хоронили их. Одна из таких команд, работавшая в здании Министерства авиации, в августе 1945 года обнаружила тело в форме группенфюрера. В нагрудном кармане были найдены документы на имя Генриха Мюллера. О находке сообщили в СМЕРШ, сотрудники которого занимались идентификацией погибших высокого ранга. Затем тело было захоронено на Кройцбергском военном кладбище.
Казалось бы, в истории шефа гестапо можно было поставить точку. Однако Генрих Мюллер был фигурой такого масштаба, что для доказательства его гибели было необходимо нечто большее, чем тело в парадном кителе с документами. «Хитрый баварский лис» имел возможность изготовить любые документы, а достаточно заурядная внешность позволяла без труда подобрать двойника, которого можно было принести в жертву.
Изучая последние дни перед предполагаемой смертью Мюллера, следователи столкнулись с множеством фактов, наводящих на мысль об инсценировке. Вначале интерес следователей вызвало появление Мюллера в белом парадном мундире. Первого и второго мая Мюллера видят в нем в бункере фюрера, что подтверждается показаниями солдат личной гвардии Гитлера. В обычной жизни руководитель гестапо не любил носить форму и надевал ее только в тех случаях, когда без этого невозможно было обойтись. Едва ли в момент разгрома Германии он решил изменить своим привычкам. Если бы речь шла о человеке другого склада, можно было бы предположить, что он решил сыграть роль капитана тонущего корабля и красиво уйти из жизни. Но Мюллер в течение всей жизни демонстрировал безразличие к театральным эффектам: он избегал многолюдных собраний, никогда не приветствовал толпу с трибуны, вовремя исчезал из кадра при фото– и киносъемке. Таким образом, белый парадный мундир мог быть надет только с одной целью: чтобы как можно больше людей запомнило этот факт.