Еще одним моментом, который не укладывался в психологический портрет шефа гестапо, были заявления Мюллера о том, что он собирается покончить с собой. С одной стороны, он прекрасно понимал, что на снисхождение ему рассчитывать сложно: слишком многое можно было поставить ему в вину. С другой – ему было что предложить разведкам союзников, так что выторговать право на жизнь в обмен на информацию Мюллер мог. Однако во время встречи со своей любовницей, Анной Шмидт, и бесед в бункере он несколько раз упоминает о готовности покончить с собой. Начальник имперской службы безопасности, группенфюрер СС Ганс Раттенхубер, вспоминает о том, что предложил Мюллеру покинуть здание канцелярии ночью 2 мая 1945 года. По его словам, Мюллер ответил: «Нет, Ганс, режим пал, и я пал вместе с ним».
Еще в конце апреля он вручил Анне Шмидт ампулу с ядом и сообщил, что такую же оставил себе. Во время их последней встречи, сжигая личные и служебные документы, он еще раз упомянул о яде. Однако романтическое двойное самоубийство совершенно не в духе Мюллера. Кроме того, он наверняка знал, что его любовница также не воспользуется ампулой. Выходит, цель подарка была той же, что и при надевании белого мундира: оставить ложный след, убедить тех, кто будет его искать, в серьезности намерения самоубийства. При допросе Анны (Мюллер легко мог просчитать эту возможность) следователи должны были узнать о яде. Как профессионал, Мюллер не мог не понимать, что до момента обнаружения тела его двойника пройдет несколько дней, а то и месяцев. За это время черты лица исказятся до такой степени, что опознание будет проведено по документам.
Тем не менее, во время Нюрнбергского процесса имя Мюллера не фигурировало в списке обвиняемых: официально он был признан мертвым. Ордер на его арест был выписан позже, когда из разных стран мира начали приходить показания свидетелей, которые узнали шефа гестапо. Мюллера встречали то в Европе, то в странах Южной Америки, то в США. В 1961 году был выписан первый ордер на арест «баварского лиса», а в 1963 году, после эксгумации, – второй.
Результаты эксгумации оказались ошеломляющими: в месте, где предположительно был захоронен Генрих Мюллер, оказались останки нескольких тел, но ни одно из них не принадлежало бывшему шефу гестапо. Исследование проводил Берлинский институт судебной медицины, и его заключение гласило: кости принадлежат шести разным людям. Кроме того, из них даже нельзя составить полноценный скелет, поскольку верхняя и нижняя челюсти не совпадают. Месяц спустя эксперты перепроверили результаты. Количество захороненных снизилось до трех, но Мюллера среди них эксперты не нашли.
После этого поиски одного из главных нацистов возобновились.
В 1964 году журнал «Штерн» напечатал статью о том, что Мюллер нашел пристанище в Албании, где ему предоставили руководство одним из отделов разведки. В 1967-м в Панаме был арестован человек, подходящий под описание Мюллера. Идентифицировать его по отпечаткам пальцев было невозможно: карты отпечатков беглеца у прокуратуры Западного Берлина не было. Запросив фотографию арестованного, ее предъявили для опознания жене и любовнице. Анна сказала, что человек на фото очень похож на Мюллера, но София убедила следователей в том, что у ее мужа были не такие густые волосы. Дальнейшая проверка показала, что у задержанного нет и шрама от операции по удалению аппендицита. Что касается традиционной эсэсовской татуировки, которой не нашли у жителя Панамы, существуют свидетельства, что Мюллер в свое время отказался ее делать, так что эта важная примета других нацистов никак не могла помочь следствию.
В том же 1967 году поиски Мюллера едва не привели к крупному скандалу, вызванному деятельностью «Моссад». Группа, которой руководили Цви Малхен и Рафи Эйтан, решила установить, не поддерживает ли Мюллер связь со своей семьей. Официально признанная вдовой София проживала в пригороде Мюнхена. В начале октября в доме должны были собраться члены семьи на празднование дня рождения одного из родственников. Цви Малхен изучил фотографии всех приглашенных и решил проследить за домом во время празднования. По его словам, он увидел выходящего из дома человека с военной выправкой, которого не было ни на одной из фотографий. Предположив, что это и есть беглый преступник, Цви Малхен вернулся в Израиль и убедил руководство «Моссад» в необходимости проведения операции. В ноябре 1967 года двое служащих израильской государственной организации с рациями и фотоаппаратами пробрались в квартиру Софии Мюллер, но бдительные соседи заметили визитеров и вызвали полицию. После провала разведчики были отпущены, чтобы избежать шумихи. Домой они вернулись с пустыми руками: никаких следов Мюллера или писем от него в квартире Софии найдено не было.