В ходе бесед бывший руководитель гестапо преуменьшает свою роль как в уничтожении евреев, так и в других карательных операциях. Всякий раз оказывается, что он не имел отношения ни к массовым убийствам, ни даже к пыткам. В одном из протоколов, использованных Дугласом для книги, приводится рассказ о том, что для психологического давления на пленных в гестапо использовали Гертруду-крикунью, Безумного Доктора и Хорста Копкова. Гертруда – машинистка из офиса, мечтавшая стать оперной певицей, – была одним из главных действующих лиц. Когда подозреваемого приводили в комнату для допросов, Гертруда вместе с Копковым отправлялись в соседнюю комнату, а задержанному сообщали, что сейчас как раз идет допрос его жены. Копков и Гертруда имитировали сцену жестокого избиения: девушка кричала, а Копков извергал грубые ругательства и наносил удары по кожаному мешку. Безумный Доктор появлялся после того, как в комнате резко наступала тишина, и сообщал, что женщине сломали ногу. Эта совершенно фантастическая история, вложенная Дугласом в уста Мюллера, заставляет с подозрением отнестись ко всему тексту. Любой человек, хотя бы недолгое время занимавшийся вокалом, подтвердит, что никакая оперная дива не сможет издавать предсмертные крики в течение нескольких часов, день за днем и неделя за неделей.
В другой беседе Мюллер сообщает, что цианид в концлагерях использовался якобы для избавления от вшей и блох, огромные печи-крематории были созданы для получения бензина из угля, а большинство узников погибло от эпидемии тифа. Еще он настаивает на том, что Сталин намеревался напасть на Германию и Гитлер всего лишь опередил его (эта версия одно время была очень популярна). Среди диалогов немало страниц отведено ключевым моментам и фигурам Второй мировой войны (покушению на фюрера, характеристикам личности отдельных должностных лиц как Германии, так и других стран). Насколько можно доверять этим сведениям?
Большинство историков убеждены в том, что книга Дугласа – подделка. В качестве аргументов в пользу этого вывода они выдвигают целый ряд доводов. Прежде всего, Мюллер в предоставленных Дугласом материалах выглядит этаким самонадеянным выскочкой, позволяющим себе совершенно недопустимые для человека его способностей и склада характера высказывания. В беседе он то и дело называет сотрудников разведки США недоумками, постоянно выпячивает свои выдающиеся качества. По поводу Сталина, к которому Мюллер, по свидетельству Шелленберга, относился с глубоким уважением, употребляет просторечное выражение «наш старый приятель товарищ Иосиф».
Однако больше всего настораживают сами записи разговоров Мюллера и выдержки из его дневника. Российский военный историк Лев Безыменский так прокомментировал их стиль: «А уж отпечатанные на машинке страницы „подлинного“ дневника Мюллера действуют на знающего немецкий язык человека, как красная тряпка на быка: такие грамматические ошибки, какие вряд ли сделает даже малообразованный немец». Не только ошибки, но и общий стиль речи свидетельствуют о том, что автор дневниковых записей имеет мало общего с настоящим руководителем IV отдела РСХА. Так, он постоянно упоминает Бога. Мюллер, как известно, происходил из католической семьи, однако особой набожностью не отличался и даже прервал всякий контакт с церковью, чтобы избежать нападок со стороны правящей партии. Он обладал слишком рациональным умом, чтобы внезапно стать горячим приверженцем религии. В ряде записей Мюллер упоминает о том, что поддерживает связь с семьей, а также рассылает поздравительные открытки к Рождеству – непростительная неосторожность для человека, который находится в розыске.