Но самым главным доводом в пользу своей версии Кнопп считал бурную реакцию фюрера на сообщение о полете Гесса. Именно она, по мнению историка, показывает, «что Гитлер никогда не одобрил бы эту авантюру». Сказать, что на него это известие «произвело впечатление разорвавшейся бомбы», будет мало. «Гитлер сначала не хотел в это верить, а потом был в ярости. „Как мог Гесс так со мною поступить?“ – возмущался он».
Кстати, такой же довод приводит в своей книге воспоминаний «Лабиринт» и Вальтер Шелленберг, руководитель шестого отдела РСХА. На основе расследования «дела Гесса» он также пришел к выводу о непричастности Гитлера к этому полету. Шелленберг считает совершенно невероятным, «что Гитлер дал приказ Гессу лететь в Англию, чтобы сделать последнее предложение о мире». И эту «невероятность» он объясняет «состоянием прострации», в которую якобы впал фюрер, узнав о поступке своего заместителя, а также тем, что по его приказу были арестованы Гиммлером работники штаба Гесса – от шоферов до личных адъютантов – и его личные друзья (в том числе Карл Хаусхофер). Кроме того, нацистское ведомство пропаганды издало указ «Акция Гесс», наложивший запрет на публичную практику оккультизма и предсказания судьбы по звездам. Все известные астрологи были арестованы и допрошены. В первую очередь арестам подверглись уже упомянутые здесь Э. Шульте-Штратхаус и Карл Эрнст Крафт (последний из тюрьмы был переведен в концлагерь, где и скончался в 1945 году).
В свою очередь, Шелленберг называет еще несколько предположений относительно мотива поступка Гесса, которые отрабатывались разведывательными службами, в том числе гестапо: «Наша разведка придерживалась мнения, что Гесса мог побудить принять такое решение один из сотрудников Сикрет Сервис, долгие годы находившийся среди его окружения. Известную роль мог сыграть и известный профессор Г., специалист по заболеваниям щитовидной железы, который имел на Гесса решающее влияние. Кроме того, следовало учитывать, что Гесс, как немец с чужбины (он вырос в Египте), в молодости испытывал влияние со стороны англичан». Однако все это, по мнению Шелленберга, не могло объяснить исчерпывающим образом поступок заместителя фюрера.
Еще менее правдоподобным выглядит объяснение, которое дал уже после войны на допросе Карл Хаусхофер. Он предположил, что Гесс мог полететь в Англию в силу «собственного благородства и от чувства отчаяния, которое испытывал из-за убийств, творившихся в Германии», ибо «твердо верил, что, если пожертвует собой, отправившись в Англию, то сумеет что-то сделать, чтобы остановить это». В ответ на это П. Пэдфилд пишет: «Поскольку цель полета состояла в заключении мира на Западе, чтобы все силы бросить против России, трудно поверить, что он [Гесс] испытывал угрызения совести по поводу убийств в Германии, в то время когда его миссия в случае успеха должна была открыть путь массовым убийствам на Востоке».
Но вернемся к доказательной базе, представленной Г. Кноппом. Некий диссонанс в нее вносит содержание последней беседы Гесса с Гитлером, состоявшейся 3 мая 1941 года. «Она длилась, по словам полицейского, дежурившего у дверей рабочего кабинета Гитлера, четыре часа. В конце оба расстались примиренными и Гитлер сказал: „Вы были и остались старым упрямцем“». О чем они говорили все это время, никто не знает. Поэтому каждый исследователь трактует содержание их беседы по-своему, что приводит к разного рода спекуляциям вокруг этой темы. Свой вывод о результатах этого разговора, совершенно отличный от версий других историков, делает и Г. Кнопп: «Несомненно одно: Гесс еще раз убедился, что Гитлер по-прежнему мечтает о мире с Англией. Это подтверждает и один неопубликованный документ. В бумагах, найденных у Гесса после его отлета, был и конспект политических переговоров на 16 страницах. Это были те же предложения, которые Гитлер сформулировал за год до этого, еще до начала воздушной войны против Англии: свобода рук в Европе и на Востоке в обмен на неприкосновенность Британской империи. Это было бесперспективное предложение, Черчилль уже не раз его резко отклонил. Но Гесс в своей рукописи подчеркивал свое согласие с Гитлером: „Никакой заинтересованности в крахе мировой империи. Мои беседы с Вождем. В последний раз – 3 мая“. О том, что Гитлер знал о планах полета, в рукописи нет ни слова. И в Англии на вопрос, прибыл ли он по заданию Гитлера, Гесс всегда отвечал отрицательно».