А харьковский преподаватель, автор книги «Третий рейх» В. В. Булавина совершенно справедливо отмечает: «Еще одним доводом в пользу того, что Гитлер знал о плане Гесса, является тот факт, что первоначальной датой начала операции „Барбаросса“ было 15 мая 1941 года, а за 11 дней до полета Гесса Гитлер назначил новую дату – 22 июня 1941-го».
К числу такого же рода документальных свидетельств можно отнести и те, что были внесены в материалы Нюрнбергского процесса. В них сообщается о том, что в ходе переговоров с лордом-канцлером Джоном Саймоном 10 июня 1941 года Гесс, говоря об условиях мира между двумя странами, заявил: «Эти условия были лично одобрены Гитлером в качестве основы взаимопонимания между Германией и Англией». Любопытен и такой факт: оказывается, уже через три дня после этого загадочного полета, 13 мая 1941 года, в беседе с Муссолини и Чиано министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп признавал, что Гесс полетел на Туманный Альбион для того, «чтобы использовать профашистские круги и принудить Британию сдаться».
Нельзя не упомянуть здесь и о заявлении ближайшего коллеги Гесса – Эрнста Боля, который, по мнению многих историков, был непосредственным участником миротворческой операции: «Как мне кажется, в Германии об этом знали лишь три человека: Гитлер, Гесс и я. Все хранилось в тайне. Мне приказали никому ничего не рассказывать, даже его [Гесса] собственному брату, работавшему у меня, даже его секретарю». Все эти высказывания подтверждают тот факт, что, помимо фюрера, о готовящейся операции знал и узкий круг нацистских лидеров. Следовательно, она не могла быть личной экстремальной затеей его заместителя.
Солидарны с этим мнением и многие британские исследователи. Так, Джеймс Лизор, написавший в 1962 году специальную работу о полете Гесса, заявлял: «Не подлежит сомнению, что Гитлер знал о попытках подготовительных полетов, осуществлявшихся Гессом». А Б. Хаттон со всей категоричностью утверждал: «Исторический полет Гесса в Великобританию был совершен с ведома и согласия Гитлера. Прежде чем одобрить эту идею, Гитлер до бесконечности обсуждал ее с Гессом. Гесс должен был заключить мир с Великобританией и убедить страны Запада совершить вместе с Германией ничем не спровоцированное нападение на Советский Союз. Разгром России позволил бы Германии и Великобритании встать во главе всего западного мира».
По мнению Хаттона, всю подготовительную работу к полету Гесс осуществлял самостоятельно, привлекая к ней лишь узкий круг верных людей. Гитлера же о готовившейся акции он поставил в известность только в октябре 1940 года, во время посещения его виллы в Бергхофе. Хаттон описал этот судьбоносный разговор так. Гесс убедил фюрера в том, что «Британия хочет вести переговоры с высокопоставленным лицом», каковым может выступить он сам, «человек, который действительно представляет немецкое государство и выражает желание фюрера, ищет мира на самом высоком уровне». В этом случае несомненно, что «его предложения будут подвергнуты самому серьезному изучению». В ответ на это Гитлер задумался: «План был хорош, но очень рискован. Гесса могут сбить английские истребители. Кроме того, Гитлера тревожило, не пострадает ли престиж Германии. Если Британия отвергнет предложения Гесса, она будет потом хвастаться на весь мир, что отказалась подписать мирный договор с Гитлером». Но Гесс успокоил его, предложив в этом случае «публично заявить, что [Гитлер] ничего не знал о его намерениях, и объявить его изменником дела национал-социализма». Сам же он решил, что если его миссия потерпит крах, то он будет «симулировать умственное расстройство» и постарается «убедить англичан, что попытка заключить мир была плодом его собственных галлюцинаций».
Хаттон считает, что в тот же день в Бергхофе с идеей Гесса познакомились еще два нацистских лидера: Геринг и Розенберг. Они отнеслись к ней одобрительно: «Геринг, очевидно, считал, что честь организации переговоров с англичанами должна принадлежать ему. Но он прекрасно понимал, что физически просто не способен совершить перелет. Он был слишком толст, чтобы поместиться в кабине небольшого самолета. К удивлению Гитлера, Розенберг тоже поддержал идею Гесса. Дело заключалось в том, что по мере приближения начала операции „Барбаросса“ Розенберг и Геринг нервничали все сильнее. Они хорошо понимали, чем грозит Германии война на два фронта. В конце концов было решено, что Гесс продолжит подготовку к полету, держа Гитлера в курсе дела».