Однако, разделяя идеи социалистов, уже в тот период Геббельс с явной симпатией начинает присматривается к нацистам. К этому времени (после «Пивного путча» 9 ноября 1923 года – попытки захватить власть в Баварии) уже вся Германия знала о существовании Национал-социалистической немецкой рабочей партии во главе с Адольфом Гитлером. Судебный процесс над самим собой Гитлер использовал для того, чтобы рассказать всей стране о себе, своих взглядах и своей партии, которая была официально запрещена после суда.
Осенью 1924-го, нищий и неприкаянный, еще не определившийся в своих политических пристрастиях Геббельс, однако, уже размышлял о… диктатуре. «До чего ужасающе мелко большинство людей, – писал он. – 90 % людей канальи. 10 % сносны. Эти 10 % должны править 90 %, чтобы стояло государство. Тайна диктатуры…» Он, вслед за Ницше, верил в диктатуру «Силы и Решительности», тосковал по «вождю» – и вскоре созрел до идеи «фюрерства», «сильной руки». «Нет доблестных, прилежных, умных и благородных вождей, – писал он в 1924 году. – Германии не хватает сильной руки. Господь, яви Германии чудо! Чудо!! Мужа!!! Бисмарк, восстань!» Геббельс, как многие представители молодежи Германии тех лет, полностью захвачен революционной идеей. «Задолго до того, как Йозеф Геббельс стал одним из тех, чья нравственная и политическая физиономия сформировала отвратительный лик эпохи, современность наложила резкий отпечаток на его судьбу. Путь Геббельса, полунищего студента, антикапиталистического бунтаря неопределенной ориентации, субъекта с истерическими наклонностями, с уязвленным честолюбием, крикуна, патриота, антисемита и, наконец, фанатика национал-социалиста – путь этот при всем том, что он привел Геббельса на высоты власти, весьма типичен», – пишет Б. Хазанов в своем эссе о главном пропагандисте фюрера «Путь Геббельса».
В августе 1924 года Геббельс начинает тесно сотрудничать с Г. Штрассером – ближайшим однопартийцем Гитлера (спустя десятилетие фюрер уничтожит Штрасссера как главного врага по партии). Он переезжает в Рур, где ему наконец удается попробовать себя в журналистике – в качестве редактора «Фёлькише фрейхейт» («Народная свобода») в Эльберфельде, затем в штрассеровской «НС-Бриф». После первых же выступлений Йозефу говорят, что он блестящий оратор, – и Геббельс наконец начинает понимать, в каком направлении ему следует идти. Он участвует в деятельности нацистской группы в Эльберфельде, читает «Майн кампф» Гитлера и восторгается: «Кто этот человек? Полуплебей, полубог! Восходящий диктатор…» Весной 1926 года Гитлер приглашает Геббельса в Мюнхен на очередное партийное собрание. «Гитлер говорил три часа. Блестяще. Может свести с ума. Я люблю его. Такая голова может быть моим вождем», – напишет после этой встречи в своем дневнике Геббельс. Неизгладимое впечатление на членов многочисленного собрания партии произвел и сам Геббельс, выступавший около двух с половиной часов. Он буквально заворожил публику: «Я выдал им все, что у меня было. Они пришли в восторг, орали и бесновались, а потом Гитлер меня обнял. У него на глазах были слезы. Это был счастливый миг!»
На следующий день после собрания Гитлер принял Геббельса в штаб-квартире партии, где рассказал ему в присутствии Гесса о насущных социальных проблемах, о политике на Востоке, и Геббельс был покорен: «Он говорил с нами три часа. Это было блестяще, потрясающе. Италия и Англия – наши союзники. Россия хочет нас сожрать. Все это отражено в его памфлете и во втором томе „Майн кампф“, который скоро должен выйти. Мы искали общие подходы, задавали вопросы. Он отвечал блестяще. Это совершенно новый взгляд на вещи! У него все продумано! Он убедил меня по всем пунктам. Это великий человек, во всех отношениях, блестящий ум! Он достоин быть Фюрером! Я склоняюсь перед ним как перед гигантом и политическим гением!»
В Гитлере Геббельс увидел человека, способного, по его мнению, повести за собой весь немецкий народ – такого же харизматического вождя, как русский Ленин (которого Геббельс, кстати, признавал как «великого человека, использовавшего отвратительную марксистскую доктрину»), только с «правильной» идеей. Биограф Геббельса Хайбер писал, что вовсе не идеология или политические идеи Гитлера привлекли Геббельса, ими он тогда почти не интересовался. Ему нужен был вождь, который бы обеспечил ему материальное благополучие и душевное равновесие, а также указал цели, безразлично какие. Запись в дневнике восторженного Геббельса гласила: «Адольф Гитлер, я люблю Вас, такого великого и простого!» Теперь его политические симпатии резко изменились в пользу Гитлера, которого он стал воспринимать «либо как Христа, либо как св. Иоанна». Этому вождю, ставшему для Геббельса богом, он остался верен до самой смерти. Геббельс дистанцируется от Г. Штрассера и входит в состав ближайшего окружения Гитлера. «Интеллектуально несамодостаточный, лишенный прочного нравственного стержня, он буквально растворился в Гитлере. С этого момента он будет вечно „отзеркаливать“ фюрера, светя отраженным светом», – писала об этом И. Никитина в статье «Демоны Геббельса».