С сапожником я встретилась буквально через полтора часа. Оказалось, что дядька живёт в посёлке сразу за замковыми стенами. Остаток дня пришлось убить на то, чтобы объяснить ему разницу между левой и правой ногой. Причём большую часть времени он трясся от страха и то и дело поминал Леону.
Вспомнив об этом, я уже в который раз подумала, что нахальную тётку, то и дело пытающуюся мной манипулировать, надо гнать и как можно скорее. Однако заменить её всё ещё было некем, а сама я слишком плохо знала доставшееся в наследство хозяйство, чтобы полностью взять бразды правления в свои руки. Но я над этим работала. В поте лица и чернильных пятнах на пальцах.
Тихонько ругнувшись, я отбросила перо, которое, задумавшись, вертела в руках, и недовольно уставилась на испачканные руки: «Мало того, что мне приходится разбираться в этой доисторической бухгалтерии, где сам чёрт ногу сломит! Так еще и ручки нормальной нет!»
Местная финансовая грамотность действительно оставляла желать много лучшего. Я возилась с толстыми потрёпанными книгами уже которую неделю, но так и не поняла, сколько прилипло к чужим загребущим ручонкам баронских денег. В том, что обязательно прилипло, я даже не сомневалась. Проследить по наличным записям, что откуда пришло и куда ушло, было практически невозможно.
«Эх… Где нормальная бухгалтерская отчётность? Дебет-кредит, и всё понятно!» — проворчала я себе под нос, с тоской посмотрев на заляпанный чернилами список на листе серой бумаги. С его помощью я уже второй час пыталась проследить, куда же девались десять возов какой-то ягоды, взятые у арендаторов осенью прошлого года. Ну, не могла же я в самом деле принять на веру «гниль два воза, поклёв птицами восемь возов», как это значилось в книге! Тем более, что пресловутые возы то и дело всплывали в каких-то взаиморасчётах уже после гнилого поклёва.
Обозлившись, я схватилась за верёвку звонка:
— Казначея ко мне! Живо!
Сунувшегося на зов лакея как ветром сдуло, а я откинулась на спинку кресла и стала сосредоточенно считать вдохи и выдохи, пытаясь успокоиться. Получалось плохо. Совсем не получалось, если честно. Управление баронством оказалось вовсе не таким простым делом, как я вообразила, начитавшись в прошлой жизни бытового фэнтези. Не зря бабуля его так не любила.
Бредовая система записи доходов и расходов, словно специально созданная для воров и казнокрадов, была только вишенкой на торте. Все прочие сферы жизни тоже покрывал толстый слой… Шоколада, скажем так. Одну окраину баронства вытоптал дракон со своими дружками. На другой раскинулось скалистое плато. Некогда там были серебряные шахты, но сейчас в них никто не работал. Почему, я так и не поняла. Да что там. Я даже не могла понять, почему вроде бы одинаковые пахотные земли, занятые арендаторами, приносят совершенно разный доход.
«Может, правда замуж выйти, — тоскливо подумала я. — И пусть муж это болото разгребает!»
В дверь осторожно постучали.
— Войдите! — рявкнула я, обозлённая собственными пораженческими мыслями.
В комнате появился молодой парень лет двадцати в тёмном основательно потёртом камзоле. Я приподняла брови: это ещё кто?
— Доброго дня, госпожа баронесса, — низко поклонился он.
— Доброго, — отозвалась я, всё еще выжидая. Мало ли кого принесло. Вышвырнешь, не разобравшись, а это окажется посланец какого-нибудь нищего, но безумно заносчивого соседа. Разбирайся потом с кровной местью и судом по защите чести и достоинства. Такие нюансы учитель этикета вколачивал в мою несчастную голову ежедневно, и кое-каких успехов всё же достиг.
— Чем могу служить? — снова поклонился парень, не дождавшись от меня ничего более содержательного.
— Вы мне? — опешила я.
— Вы велели позвать казначея? — осторожно уточнил он.
— Хотите меня убедить, что вы — это он? Тогда поделитесь рецептом мгновенного омоложения.
— Шутить изволите, госпожа баронесса, — с заметным облегчением улыбнулся парень. — Я только помощник. Но господин Бриказамааль болен, потому не может прийти на ваш зов. Но я знаком с делами и готов ответить на все ваши вопросы.
— Вот оно что, — протянула я, подивившись, как легко с его губ слетела зубодробильная фамилия дедули. Сама я до сих пор была не способна её не то что выговорить, а даже запомнить. — Что ж. Так даже лучше. Объясните мне, какие птицы умудрились склевать восемь возов ягоды.