— Командира стражи ко мне! — рявкнула я сунувшемуся в дверь слуге в лучших традициях злобных феодалов из исторических фильмов.
Сотник появился минут через пять. Голый по пояс в одних холщёвых штанах, он влетел в кабинет со здоровенным полуторником в руках.
— Это вам не понадобится, — уронила я, заставив себя говорить спокойно. — Пока. Энрико…
Брат понял меня без добавочных объяснений. Вскоре они уже склонились над картой.
— Отсюда…
— Удобный проход…
— Погоним их в горы…
— Да, пусть потом с драконами объясняются…
— Если доберутся…
Я улавливала отдельные реплики, полыхая от злости, как облитый керосином костёр. Но в обсуждение не вмешивалась. Всё-таки мужикам лучше знать, как вести военные действия. Да и ни к чему совсем уж лишать народ возможности проявить инициативу. А если инициатива мне не понравится, всегда можно наложить на неё веское баронское вето. Ну, или просто на неё положить. Я баронесса, мне всё можно. Разве что подобный беспредел на своих землях допускать нельзя.
Выслушав сотника, я медленно покачала головой:
— Вы хотите загнать тамошних охранников в горы. Мне это не нравится. Кто знает, как долго эти мерзавцы ошиваются на руднике? Возможно, им знакома каждая тропка в округе… Как вы будете их потом ловить?
— Да зачем их ловить? Отогнать и стражу поставить — не сунутся, — пожал плечами сотник.
— Э, нет… — прошипела я таким тоном, что дюжий воин вжал голову в плечи. Даже Энрико покосился в мою сторону с некоторой опаской. — Я хочу, чтобы с этого рудника мышь не выскользнула.
— Это мне надо туда самому съездить, — нахмурился сотник. — Чтобы так в кольцо взять, да еще в горах…
— Делайте что хотите. Хоть обнюхайте там каждый камень. Но чтобы ни одна крыса не сбежала. И ещё… Я хочу знать, кому обязана такой заботой о моей собственности. Точно знать, сотник. Это понятно?
— Слушаюсь ваша светлость. Могу я взять ваших будущих вассалов?
— Вассалов?.. — я с долей сомнения побарабанила пальцами по столу. «Будущие вассалы» не внушали мне доверия ни своими воинскими качествами, ни потенциальной верностью. А ну как договорятся там с мерзавцами за долю малую? С другой стороны, слишком откровенно демонстрировать недоверие тоже не стоило.
— Можете брать тех, кого посчитаете нужным, — сообщила я наконец. — Вам решать. Вам и отвечать, если что…
От последней ремарки сотника передёрнуло, но он всё-таки резко кивнул и вышел за дверь.
Именно этот момент Энрико посчитал подходящим для небольшой проповеди.
— Тебе бы стоило попенять ему за внешний вид. Являться к баронессе полуголым… Да еще выходить от госпожи в таком виде… Могут пойти ненужные слухи, болтовня…
— Прости, что? — опешила я. — Мне надо было его одеть, что ли?
— Тебе надо было его отослать, чтобы он привёл себя…
— Э, братец. Кажется, ты кое-что так и не понял. Если я зову, ко мне должны являться немедленно. Голым, больным, любым… А слухи… Одним меньше, одним больше. Если ты еще не заметил, то обо мне и так ходит множество слухов.
— Это-то и плохо, — проворчал Энрико.
— Это — неважно, — отрезала я. — А слишком длинные языки можно будет и укоротить в случае необходимости.
— Жестокость…
— Где? — сердито перебила я. — Пока люди достаточно разумны, чтобы понимать свои обязанности без наглядной демонстрации моего неудовольствия. Я вообще иногда задумываюсь, зачем плачу палачу: бездельничает, гад. Но это тоже пока…
Я вспомнила про рабский загон посреди своих земель и заскрипела зубами.
— Кстати, А что у тебя тут с драконом случилось? — попытался отвлечь меня Энрико.
Попытка оказалась более чем неудачной. Вспомнив о проклятой ящерице, я взбеленилась еще сильнее.
— С драконом? У меня с ним ничего не случилось. Он сам, гад пожароопасный, случился!
— Какой гад?
— Наглый, назойливый и, наверное, чешуйчатый. Но за последнее не поручусь, не видела.
— Так почему он всё еще здесь? Ты проявила милосердие, не бросила его в лесу, вылечила. Это правильно. Нельзя отказывать в помощи беззащитному. Даже если это дракон, — Энрико едва заметно поморщился. — Но пора бы и честь знать…
— Вот потому, что нельзя отказывать в помощи беззащитному, он до сих пор здесь, — скривилась я.
— Он, что, не оправился от своих ран? — опешил брат.
— Оправился. По крайней мере, разбить вазу об голову лакея ему здоровья хватило.
— Тогда в чем дело?
— В том, что он меня не помнит. Вообще ничего не помнит, по его словам. Даже собственного имени.