В конце концов, я, бросив бесплодные размышления, попросту вызвала Леону, выдала ей десять золотых и приказала разузнать, что поделывает чета несостоявшихся баронов. Женщина пообещала «послать человечка». На этом я и успокоилась. Всё равно других врагов у меня вроде не наблюдалось, а уж о врагах дракона я и вовсе ничего не знала.
До ужина оставалось ещё несколько часов. Проводить их в обществе Розье, как советовал братец, мне совершенно не хотелось. Но я придумала вполне достойную отговорку. Ещё в амбаре я заметила, что дракон болтался со мной между пыльными бочонками в том же костюме, в котором явился на обед. Я даже чуть было не пошутила по этому случаю: этикет предписывал переодеваться по каждому поводу и без повода. Но, вовремя спохватившись, прикусила язык. Переодеваться Розье было банально не во что. Если верхнюю одежду ещё могли привести в более-менее надлежащий вид служанки, то с бельём назревали кардинальные проблемы.
Здраво рассудив, что вывести дракона на чистую воду я, конечно, хочу, но для этого вовсе не обязательно издеваться, я отправила к нему свою портниху с приказом в кратчайшие сроки обеспечить дракона минимальным гардеробом. Процесс изготовления одежды в этом мире я уже успела испытать на себе, а потому была уверена, что гостю будет, чем заняться и без моего общества. Снятие мерок, подгонки и примерки занимали уйму времени.
Тихий стук в дверь отвлёк меня от мыслей о Розье.
— Да!
— Ваша светлость, — в кабинет с толстой книгой наперевес вошёл Жак. — Вы позволите?
— Да, проходи, — кивнула я. — Надо нам кое-что обсудить…
За следующие полтора часа я прониклась большим уважением к собственному казначею. Парень знал буквально всё. От численности жителей каждой деревеньки, а их на моих землях имелось более полусотни, и вплоть до того, чем там живёт народ.
— А чем вообще знаменито моё баронство? — спросила я, вдоволь наслушавшись про пахотные земли и рыболовецкие посёлки.
— Ну… — смешался Жак. — Ваш дед был великим воином. Только со своим отрядом сумел отбить нападение драконов. А прадед…
— Да нет… Я не об этом, — отмахнулась от исторической справки я. — Что у нас производят такого… Полезного, нужного, известного за пределами баронства. Только чёртов бельфорский окорок не упоминай. На него я уже насмотрелась на всю оставшуюся жизнь!
— А… Вы про то, что купцы покупают? — обрадовался парень. — Так это много чего. Окорок, это да. Ещё ветчина порубежная. Её в травах маринуют, а такие только у нас в предгорьях растут. Вино, то больше на юге. Но за ним купцы не очень катаются. На полуострове вина лучше, уж простите великодушно. Теплее там.
— Что, у нас только свининой торговать можно? — поморщилась я.
— Свининой, да. Колбасы вяленые покойный король очень уважал. Ещё сукно тонкое получается, хорошее. То подчистую купцы собирают. Порой и себе ничего не остаётся.
— Себе, это, в смысле, мне? — нахмурилась я.
— Ну да. За медную деньгу забирают, кровопийцы, но сборщик налогов баронский и того не даст, а на торг аж из предгорьев поселянам везти хлопотно. Ой… — Жак увидел мою мрачную физиономию и сжался.
— Да не бойся ты, — усмехнулась я. — А что еще у нас купцы покупают?
— Кружева бельфорские, — гордо подбоченился парень. — Их не только в нашем королевстве уважают. Драконы, те, говорят, и вовсе золотом по весу платят.
— Так… Значит, у меня кружевницы богатые, — проговорила я, припомнив сестёр Грига.
— Да где там, — махнул рукой Жак. Видя, что злиться я не собираюсь, он расслабился. — Они ж купцам платят, а не кружевницам.
— А кружевницам сколько платят?
— Не знаю. Но могу узнать, — подскочил Жак и, слегка порозовев, добавил. — У вашей портнихи помошница — кружевница из Рижмы. Уж она-то всё про то знает. Я сейчас…
— Погоди, — я остановила готового нестись на поиски девицы казначея. — Как зовут мастерицу?
— Ари. То есть, Арилла…
— Арилла, значит, — хмыкнула я, дёрнув за шнурок звонка.
— Ага, — от красных ушей парня можно было бы прикуривать.
«Похоже, свадьба не за горами», — улыбнулась про себя я, когда высокий слуга привёл маленькую хрупкую девушку, тут же залившуюся краской при виде казначея. Но стоило мне вникнуть в её рассказ, как улыбка сменилась злостью. За кружева, которые продавали за золото, мастерицам платили медью. Какой процент прибыли имели купцы, не бралась подсчитать даже я.
Мало того, всё это изобилие широкой рекой текло мимо моей казны. Удивлённый Жак быстренько объяснил мне, что шустрые купцы налог платят с закупочной цены, а не с продажной.
— Так… — протянула я, отпустив девушку. — А с окороками, колбасами и прочим сукном та же история?