— Почему он здесь? — недовольно спросил Энрико. — Не знаете, куда разбойников отправлять? Мастер где?
И тут подросток вдруг бросился мне в ноги.
— Пожалейте, госпожа хорошая! — взвыл он, и по испачканному лицу потекли крупные как горох слёзы. — За что меня сюда?! Что я сделал?
— Что ты сделал, точнее, попытался сделать, ты и сам знаешь, — я отступила, не позволяя пленнику к себе прикоснуться.
— Не знаю, госпожа хорошая! Пожалейте! — продолжал рыдать тот. — Я в горы ехал, к дядьке. Он у меня охотой промышляет. Соль ему вёз. Тут как прилетит камень в спину, я с лошади и сверзился. Бугай какой-то на меня налетел. Побил, через седло перекинул и сюда приволок. Что я сделал, милостивая госпожа?! Пощадите! У меня матушка больная. Три сестрёнки мал мала меньше!
— Это у него в кармане нашли, ваша светлость, — ко мне подошёл один из стражей, держа двумя пальцами за кончик измятую бумагу с даже на вид липкими пятнами того же цвета, что остались вчера на моём испорченном платье.
Мальчишка ожёг воина таким злобным взглядом, что зачатки сочувствия быстро выветрились из моей головы.
— А это ты сестрёнкам угощение вёз? — холодно проговорил Энрико, забирая у стража бумагу. — Ну-ка, лизни сладенького…
Малолетний убийца шарахнулся назад, будто его ткнули раскалённой спицей.
— Вот и всё, — брат брезгливо бросил листок в стоявшую в коридоре жаровню. — На дыбу его. Пусть расскажет всё о лагере работорговцев.
— Пощадите, милостивая госпожа! — мальчишка снова бросился ко мне. — Бесы попутали! А у меня братишки малые! Я сам всё скажу. Только обещайте, что жизнь мне сохраните!
— Ты и так всё скажешь, — Энрико брезгливо оттолкнул малолетнего убийцу. — У тебя на руке три засечки. Что это у вашего племени значит? Не хочешь рассказать милостивой госпоже об этом?
— Пощадите, госпожа! — ещё громче взвыл мальчишка.
— И что это значит? — в полголоса спросила я.
— Каждый такой шрам — успешный заказ, — не замедлил с ответом брат. — У него на счету три искры. Ещё одна, и печать гильдии бы появилась. На дыбу его и повесить.
— Погодите, служитель, — остановила я брата и повернулась к бывшему поварёнку. — Рассказывай, мерзавец. Говори всё. Если расскажешь что-то интересное, я сохраню тебе жизнь.
— Обещаете, госпожа? — тут же подался вперёд тот.
— Баронское слово.
— Аниселла! — возмутился Энрико.
— Кто приказал меня убить? — спросила я, не обратив на возглас брата никакого внимания.
— Господин. Важный такой, с тросточкой, — отозвался парень. Слёзы высохли словно по волшебству, и я поняла, что он гораздо старше, чем кажется.
«Идиотка! — я отвесила себе мысленную оплеуху. — Здесь же живут дольше, следовательно, и стареют медленнее!»
— Кто он, как его зовут?
— Как зовут — не знаю. Его все «господин» называли. Даже барон.
— Какой барон?
— А бесы его знают, — пожал плечами парень. — Барон и барон. Я не спрашивал. У нас это не принято.
— Высокий или худой? Старый? Или молодой? Какие они из себя?
Пленник охотно выдал всё, что запомнил, но угадать кого-то по этому словесному портрету было бы невозможно. Лица «господа» скрывали под шляпами, имён не называли. А так среднестатистические аристократы: кружева, ленты, бархат. Начищенные кирасы и усаженные драгоценностями мечи.
— О! — вспомнил он наконец. — У барона, что у господина вашу голову выпрашивал, на кирасе снизу змея была выбита. Выше-то я не видал, он в плащ кутался.
— Змея… — задумчиво повторил Энрико, — Где-то я такое видел…
— Вспоминай, — бросила я через плечо и снова посмотрела на пленника. — И как он мою голову выпрашивал?
— Дык, господин меня из столицы привёл. Аж через две арки прыгали, не пожалел деньгу. А как в клоповнике этом вылезли, тут же этот со змеёй подскочил. Мол, баронесса — дура, с королём воевать вздумала. Пусть малец, я то бишь, и её заодно порешит.
В голове зашевелились какие-то смутные догадки, но парень продолжил, не дав им оформиться.
— Но я не будь дурак, сразу сказал, что за две головы дороже будет. И двойную плату с них стряхнул. Видите, госпожа, ничего я от вас не скрываю, всё как перед Единым рассказываю, — парень заискивающе улыбнулся, пытаясь заглянуть мне в глаза.
— Меня — заодно, а кого…
— Да гость тут у вас есть какой-то. Мне не больно-то рассказывали. Сказали, гостит в замке Бельфор дядька, шевалье Розье его звать. Вот он, значит, зажился на белом свете.