– Скажите, сказал я, решив воспользоваться внезапной паузой, вы сами-то бывали когда-нибудь в Москве?
– Нет – ответил старик – никогда не бывал. Я и услышал то про эту самую Москву от тебя впервые. Я увидел на лице старика странное выражение. Словно он хотел, но не решался спросить у меня что-то.
– Вы хотите задать мне вопрос? – сказал я. Задавайте, не стесняйтесь.
Немного помявшись старик спросил, -Неужели у вас ни разу не сожгли ни одного тереме с воеводой?
–Нет,– ответил я,– ни разу. Точнее говоря давно уже это не практикуется.
–Неужто не за что?
– Нет, сказал я,– я не говорил, что не за что. Пожалуй, там откуда я приехал, поводов-то по более наберётся, нежели простая народная усталость, и жажда праздника. Просто с каких-то пор сжигать воевод с теремами выпало из нашей традиции.
После старик надолго погрузился в свои думы.
Я думал о своём. В окно упрямо скреблась узловатая ветка. Я посмотрел в окно и вдруг понял, что то что считал веткой было ничем иным как самой настоящей медвежьей лапой. Я почувствовал, как по позвоночнику у меня пробежал ледяной муравей
Скорее, чтобы нарушить тишину я спросил,
– Скажите, вы случайно не знаете, куда ведёт дорога, у которой лежит ваш город?
– Вот в этом то всё и дело! – сказал старик – никто не знает куда она ведёт. Старики говорили, что ведёт она в долину где у лесистых гор живёт туман. Кто говорил, хотя таких совсем мало, что оканчивается она мёртвым городом. Другие говорят, что оканчивается она морем – океаном. Сам я не знаю, да мне и не интересно. Коль тебе интересно, так прокатись сам по ней. Кузовок у тебя спорый.
Мы проговорили ещё примерно с пол часа. После старик поднялся из-за стола и сказал. –Ну что гость дорогой, пора и ко сну отходить. Я не возражал.
–Сейчас я скажу Забавке, чтобы проводила тебя в покои,– сказал старик,– ночью не вздумай из дому выйти, а то с Яркой побеседовать придётся. Он совсем недавно человечинкой отведал, а у него ведь, как ты понимаешь, тоже своя память есть.
Девушка с красивым именем Забава, явившаяся на зов старика на этот раз без ребёнка, проводила меня в отведённую для меня спальню. Спальней комнату разумеется называл я – парень из далека, к тому же явно со странностями. Моя провожатая, как в прочим и полагается всем нормальным людям, а не чудакам, утверждающим что дескать в их краях воевод с теремами не сжигают, называла её “почивальней”. На прощание она тихо сказала, что если мне вдруг что-нибудь потребуется, надобно просто громко позвать её. Сказав это она тепло улыбнулась давая мне понять, что будет мне очень признательно если я не воспользуюсь до утра её услугами.
ГЛАВА 11
Итак, город, который мне в скором времени предстояло посетить, по словам старика, носил странное название “Кошкари”. Этот город оказался единственным в котором довелось побывать хозяину приютившего меня на ночь дома, а то, что Оляпа был настоящим хозяином у меня не осталось сомнений ввиду того что спустившись после ночи вниз я застал умопомрачительную картину: Древко стоя на коленях помогал старику надеть красные кожаные сапоги загнутыми вверх носками в то время как табуреткой на которой восседал старик служил не кто иной как воевода, сам же старик не обращая внимания на мучения двух людей, напутствовал меня.
– Так вот – напутствовал меня Оляпа – как значится в Кошкари въедешь у тамошнего холопьего люда спросишь, как найти Марусю. У Маруси, коли она спросит, от кого ты, а она наверняка спросит, скажешь от деда Оляпы из Ультей, пусть посодействует тебе, а то пропадёшь ненароком. Большим помочь не могу, я в тех краях не частый гость, а говоря прямо вообще не разу отродясь не бывал. Маруська-ссыкуха порой заскакивала фона прибавить. Я постеснялся спросить его зачем заезжала в их сусальную древность неведомая мне Маруся и что означает это самое “фона прибавить.” Оляпа сам всё объяснил.