– Хорошо, сейчас мы приедем с ним вместе – сказала Маруся и положила трубку.
ГЛАВА 13
Мы вышли во двор где нас уже ожидал автомобиль Маруси. Усевшись на мягкие, кожаные сидения, мы тронулись в путь. Пока мы ехали я отметил, что город Кошкари оказался гораздо больше, чем я думал изначально. Когда наш автомобиль, или точнее говоря, наше произведение автомобильного искусства, стоимость которого, наверное, озонировала воздух вокруг, остановилось возле высоких чугунных ворот водитель одетый в тёмно-синий костюм и фуражку, им был тот самый дед, который встретил меня у ворот, несколько раз просигналил.
Огромные кованные ворота медленно раскрылись. Въехав на территорию особняка мы оставили машину с водителем на парковке, а сами пересекли изумрудную лужайку, причудливый лабиринт кустов, извергавших в чистый свежий воздух звонкое птичье многоголосье и, выбравшись из которого очутились перед высоким красивым зелёным особняком, окружённым с одной стороны теннисным кортом, а с другой – конюшней. За домом на лужайке виднелся овальный бассейн, смотрящий в небо своим широко раскрытым зелёным глазом.
Какой-то человек, сидел на траве лужайки в позе Роденовского «Мыслителя». Облачён он был в какую-то странную одежду. С виду его одеяние было чем-то средним между тогой древнеримского сенатора и древнееврейского пророка. Приглядевшись повнимательней я понял, что это не что иное, как халат, только очень странного покроя. Завидев нас, незнакомец вскочил на ноги, стремглав бросился в сторону дома и скрылся за массивными дверьми.
Когда мы приблизились к широкой лестнице нам на встречу вышла седовласая женщина в форме горничной. В самом центре двора располагался великолепный украшенный изящной лепниной фонтан. Недалеко от фонтана прогуливался огромного вида человек с бесстрастным лицом в чёрной форме. Судя по всем идентификационным признакам – это был охранник. Завидев нас с Марусей, он сделал какое-то движение всем телом. Мускулы его рук при этом, задвигались под кожей как змеи под кайфом.
Немного поодаль от фонтана, возвышалась красивая беседка. То зрелище, которое предстало перед моими глазами, я не мог вообразить в своих самых смелых фантазиях. В беседке в плетённом кресле сидел розовощёкий белокурый мальчик лет десяти в чёрных шортиках и белой рубашке с короткими рукавами. Перед ним на коленях сидел мужичок лет сорока. Перед собой на вытянутых руках мужичок держал полукруглую стеклянную чашку полную грецких орехов. Время от времени мальчик опускал в чашку руку, брал орех, приставлял его к голове мужика и разбивал орех деревянным молотком, который он сжимал в другой руке. Фраза, которую я пишу, это ровно та фраза, которую ты читаешь дорогой читатель.
Кажется, Беккон говорил, что дети заложники нашего успеха. Глядя на этого маленького негодяя, я подумал о том в каком же цинизме нужно было воспитывать ребёнка, и какие примеры должны были пройти у него перед глазами, чтобы к столь юному возрасту из него получилось отъявленное чудовище.
– Судя по дому, с успехом у Викентия Ермолаевича, всё было в полном ажуре, однако ему не откажешь в оригинальности подхода в вопросе воспитания подрастающего поколения. – сказал я обращаясь к Марусе стоявшей рядом.
– Подрастающего поколения говоришь, – усмехнулась моя спутница – звучит неплохо, надо запомнить.
– Я надеюсь, – продолжал я не в силах справится с нахлынувшим гневом – у Викентия Ермолаевича только один сын. А то ещё пара таких, – я ненадолго замолчал подавить в себе желание произнести слово “гадёныш” – отпрысков, и не долго на вилах очутиться всему благородному семейству.
– У Викентия Ермолаевича ещё нет детей, – произнесла Маруся, оставив без внимания мою тираду – и вообще, дорогой мой гость, держите свои пошлые мыслишки при себе. Викентий Ермолаевич, извините что мешаем вам – обратилась она к мальчику.
Тот отвлёкся на секунду и посмотрел в нашу сторону. Мне признаюсь стоило не малых усилий не показать своего изумления.
– У него домашняя челядь в прошлом году взбунтовалась и они убили его отца: главного чиновника по дорогам – прошептала, мне на ухо Маруся.
Я вспомнил дорогу, по которой я въезжал в город и мысленно примкнул к армии недовольных.
– А что потом? – спросил я не громко.
– Что потом, как что потом – переспросила Маруся – что и всегда. Я же говорила тебе на балконе, дома. Побуйствовали и успокоились. Сами то они убогие чего без нас могут.
Пока Маруся говорила всё это с её лица не сходила брезгливая полуулыбка.
– Не мудрено что люди взбунтовались – сказал я, имея ввиду то что я видел несколько минут назад.