Закончив произносить всю эту буффонаду склеенную на скорую руку из случайно в прошлом запавших в мою память велеречивых оборотов различные романы и фильмы о жизни в прошлые века, я испугался, не перебрал ли .
Я вообще-то не ханжа, и в принципе не имею ничего против обращения на “Ты”, но ровно до того момента когда это форма обращения выражает искреннюю дружбу и любовь между людьми.
Но выражение лица моего визави развеяло все мои опасения. Оно просияло.
– Я сразу понял, что вы человек достойный – сказал он, и протянул мне свою хлипкую ручонку.
Ручонку я пожал крепко, по-мужски, по-настоящему. Ладно уж. Бывает, что и с детьми можно, сам в детстве дяде руку тянул.
– Ну что же – сказал Вакитка – тогда прошу вас следовать за мной, уважаемый Алексей Иванович, я буду очень счастлив принимать Вас у себя, (нет–нет, дорогой читатель, это отнюдь не опечатка, ибо мой собеседник интонационно произнёс слово “Вас” с большой буквы) в качестве гостя в моей скромной обители.
Пройдя по покрытой всё тем же ровнейшим изумрудным газоном лужайке, мы поднялись по ступеням на террасу. На террасе нас уже ждал изящный и явно очень старый стол возле которого стояли три стула на красиво изогнутых ножках. На столике стоял высокий изящный кофейник, сливочник, кажется так называется посуда для сливок, хрустальная чашка с сахаром и три чашки из которых поднимался живописный пар.
– Я думал Маруся с нами останется – сказал Вакитка, по всей видимости, объясняя мне смысл нахождения на столе третьего прибора.
Усевшись на стул он взял свою чашку и сделал маленький деликатно-дипломатичный глоток. Поставив чашку на место, он вновь внимательно посмотрел на меня. Признаться, мне всё труднее было выдерживать на себе этот взгляд. Странный это был взгляд. Не помню кому из великих прошлого принадлежат слова, что дети, это очень древние души в очень молодых телах. В тот момент за тем столом я был готов подписаться под каждым словом этой когда-то показавшейся мне довольно надуманной сентенции. Когда на меня смотрел Вакитка мне казалось, что на меня смотрит кто-то другой. Кто-то кто не в силах сорвать скрепившую его темницу-тело печать вынужден вершить предначертанное ему руками этого тщедушного существа. И в данном случае этот кто-то совершенно явно имел отнюдь не самую добрую природу.
– Алексей Иванович – сказал хозяин – по вашим глазам я вижу, что вы хотите меня о чём-то спросить. Если да, то прошу не стесняйтесь и берите сливки, они исключительно свежие.
Я решился.
– Маруся рассказала мне, что ваш отец был чиновником и его убили, это правда?
Не знаю зачем я задал именно этот вопрос. Наверное, затем, чтобы вызвать в нём настоящие эмоции, которые не в силах будет скрыть та непроницаемая холодная маска которую в данный момент представляло его лицо.
– Правда, – ответил он.
В его голосе я уловил или мне показалось что уловил какие-то новые, тёплые нотки, хотя на его лице при этом не дрогнул не единый мускул.
– Маруся сказала, что вы заменили отца на его служебном посту.
– Устаревшая информация – ответил Вакитка поморщившись, словно мы пили не кофе по-турецки, а прокисшую информацию.
– Маруся отстала от общественной жизни – сказал он – скажу вам, Алексей Иванович, по секрету она напоминает мне всё больше ту глупенькую актрису, которая ещё пытается кривляться перед камерами, в то время как все её подруги уже в открытую живут проституцией.
Я не знал какую именно актрису имел в данном случае он, но в моём понимании под подобное определение могли бы попасть многие известные мне “актрисы”.
– Совсем перестала вникать в жизнь города. – закончил он, смешно по-детски хмурясь.
– Об этом она тоже говорила – улыбнулся я.
– Я временно замещал отца, – продолжал мальчуган – а сейчас я вернулся на свой прежний пост.
– Какую же должность вы занимаете теперь? – спросил я.
– Я – глава комитета по беспризорникам – сказал он, и тут же резко повернув голову посмотрел в сторону, словно оттуда вот-вот должна была появиться толпа беспризорников которая сметёт его с занимаемого им поста.
– А что, взрослых для этого в городе нет?
– Для этого нет – довольно резко отрезал Вакитка.
– Извините, – решил я сменить тему разговора – но когда я, то есть мы с Марусей, увидели вас, вы кажется были заняты тем, что…