– Почему кажется? – перебил меня Вакитка – Я Владимира наказывал.
– …В связи с этим мне бы хотелось спросить у вас, – я решил не упускать нить разговора из своих рук – как вам самому кажется, у людей, которые убили вашего отца были на то какие-нибудь основания, учитывая те методы, которые вы применяете по отношению к ним? Взять хотя бы того же Владимира.
Честно говоря, задавая свой вопрос я не до конца был уверен, что выбрал удачную формулировку, но дальнейшее показало, что все мои опасения были напрасны. Этот ребёнок был дьявольски умён.
– Видите ли, Алексей Иванович, – сказал он, сделав перед этим очередной маленький глоток из своей чашки – я понимаю ваш интерес. Вас должно быть возмутила увиденная вами процедура там, в беседке. Но всему этому есть простое объяснение. Вот вам, дорогой гость, наверное, кажется, что люди бывают плохими и хорошими. И вы, разумеется, застав меня за тем, показавшимся вам не хорошим занятием, не мудрствуя лукаво отнесли меня в разряд плохих. Но позвольте изложить вам своё видение этого вопроса. Не на хороших, и плохих, и уж не приведи бог на чёрных и белых с моей точки зрения делятся люди. Нет. Это было бы слишком просто. Люди, дражайший мой гость, делятся на тех, кто достоин уважения, и тех, кто уважения не достоин. Вот и вся недолга.
– Интересно, – сказал я, чувствуя, как во мне поднимается холодная волна гнева – давно хотел задать вопрос кому-нибудь вроде вас: а кто решает достоин человек уважения или нет?
– Ну дорогой Алексей Иванович, – Вакитка осклабился – тут вы как говорится может и не хотели, но в птицу попали, задав этот вопрос именно мне. У меня ответ давно готов. Решение поэтому, к слову, весьма не тривиальному вопросу принимает никто иной как сам человек. Сам, собственноручно, добровольно и будучи в здравом уме. Остальным лишь остаётся делать выводы по поводу его решения. Другое дело, что не всегда человеческая природа, введённая в заблуждение шестой главой книги Бытия, и его истинное место под солнцем, занимаемое им в соответствии с его потенциалом, находятся в полном согласии. Тогда нужно применять методы стимуляции. Как гласит древняя китайская пословица: “Везде, где есть китайские крестьяне, Бог посадил бамбук”. Метко замечено, не находите?
Я согласно кивнул. Он продолжал.
– Китайская, настоянная на веках наблюдательность, очень чётко провела прямую зависимости между осознанием своего места в муравейнике каждого китайского крестьянина и возможностью применить росший по всюду бамбук в качестве палки к его натруженной, терпеливой спине. Понимаете? Вижу что мне следует развить свою мысль. Ну что же попробую объяснить попроще. Вот взять хотя бы вас…
При этих словах я невольно насторожился.
– Понимаете ли, дорогой Алексей Иванович – продолжал Вакитка – в нашем доме есть очень древняя традиция, ну или скажем мягче, чтобы не вносить в беседу излишний пафос, у нас есть семейное хобби, мы коллекционируем людей, которые просят обращаться к ним по имени отчеству и на “вы”.
– Интересно – протянул я.
– Очень интересно – подхватил Вакитка – вы даже не представляете себе какое это увлекательное занятие. Вы, и я искренне вас поздравляю с этим, к слову сказать, замкнули десятку счастливчиков.
– Что вы говорите – сказал я придав своему голосу оттенок сарказма, думая про себя, что по-видимому мне довелось лицезреть как этот малолетний негодяй упражняется с тем кто имел несчастье не попасть в его странную коллекцию. Но Вакитка пропустил весь мой сарказм мимо ушей.
– Да-да, – улыбнувшись подтвердил он, и добавил – я вас от всей души поздравляю.
«Хорошо, что руку не протянул для поздравления» – едва подумал я как ко мне через стол протянулась хрупкая детская ручонка, освещённая лучезарной улыбкой.
– Буду гордится и обещаю соответствовать, – произнёс я в пол голоса, пожимая руку Вакитки, и допивая чашу унижения до дна – Интересно знать, – сказал я – а как вы обходитесь с теми кто не попал в вашу коллекцию? Надо полагать их не приглашают пить кофе.
– Нет разумеется, нет! – рассмеялся Вакитка. – Всё зависит от того, от какого занятия они нас отвлекли. Вот к примеру: сегодня мне захотелось орехов, и я даже нашёл молоток чтобы их колоть, но вот на чём колоть долго не мог решить. Не стол же портить в конце концов, это как никак чей-то труд, и он любовно провёл ладонью по полированной поверхности стола.
Я никак не мог понять юродствует он в данную минуту или же говорит серьёзно.
– И, о удача, – продолжал Вакитка – ко мне по делу зашёл человек, который на вопрос как бы ему хотелось, чтобы к нему обращались потребовал, чтобы к нему обращались по имени отчеству, и когда я уже было исполнился уважения к его персоне, вдруг ни с того ни с сего взял да и позволил говорить с собой на ТЫ. Я его спрашиваю: как любезный к вам обращаться. Он отвечает, что зовут его Владимиром Ивановичем, но мне дескать он разрешает называть его просто Володей. А я не удержался и уточнил: ну раз вы, драгоценный, разрешаете мне называть вас просто Володей то уж позвольте с присущей мне детской непосредственностью поинтересоваться не будете ли вы оскорблены если порой в пылу нашей беседы я просто в силу моей пока ещё не совершенной природы и не законченного образования буду называть его Вовкой-морковкой? Вот это экземпляр! Тут хоть новую коллекцию открывай! Видно взял ноту да вытянуть не смог.