Ближе к полудню мне на дороге встретилась маленькая деревенька. Свернув с дороги, я оставил Мерседес в густых кустах калины, а сам двинулся в деревню. Войдя в деревню, я стал стучать в двери переходя от одной к другой. На это у меня ушло минут двадцать, и ушло бы несомненно больше, если бы меня внезапно не осенила догадка что деревня безлюдна.
Несколько минут я простоял посреди пустой деревни словно сталкер посреди зоны в фильме бессмертного Тарковского. После я нашёл пустой дом, но с виду ещё крепкий, двери которого, впрочем, оказались запертыми на замок, но это обстоятельство меня не остановило. Я влез в окно. В доме пахло тленом и старостью. В углу у полуразвалившейся русской печи стояла старая железная кровать. Над кроватью на стене висела репродукция картины “Опять двойка”. На полу был разбросан разноцветный хлам. На вешалке, укреплённой на стене возле двери висела невесть как сохранившаяся старая мутоновая шуба. Сняв шубу с вешалки я постелил её на кровать и улёгся. Внезапно на меня нашла сонливость. Видимо полуденная жара и усталость сделали своё дело. Послушав сквозь дрёму некоторое шум ветра я уснул.
Ночью, проснувшись, я слушал как по бревенчатым бокам моего пристанища хлестали полотнища влажного ветра, а после снова погрузился в сон.
Утром, едва рассвело, я продолжил свой путь. Ехал я почти весь день, лишь иногда останавливаясь чтобы перекусить или искупаться в изредка встречавшихся мне водоёмах. После немного понежившись на солнце я продолжал свой путь. К концу дня в дали, на горизонте показался особенно высокий, на много выше остальных, холм. Дорога проходила прямо по нему. Я въехал на холм, когда на землю уже опустились нежно –голубые сумерки. Я остановил машину и вылез наружу. Сиренево-тёмное небо рождало россыпи созвездий, запах трав мешался с прохладой ещё не набрякшей росы. Вокруг царила тишина, прерываемая изредка голосами птиц и шумом ветра в травах. Но в добавок ко всему этому до моего слуха донёсся какой-то непонятный гул похожий на гул ветра, который то усиливался, то спадал. Но всё же это был не ветер ибо звуки имели чёткую ритмичность не свойственную ветру. Я слишком устал и потому не стал задерживать своё внимание на этом обстоятельстве.
Далёкие звёзды словно ожерелья драгоценных камней сверкали в фиолетовом небе. В дали, словно отражения этих огней во тьме, светился огнями город. Он манил из дали словно город моей давно позабытой мечты. Проколотый каким-то длинным строением, не то вышкой, не то башней и прижатый к земле мостом, перекинутым через реку.
Я решил отложить своё посещение города до завтрашнего утра и заночевать прямо в чистом поле. Внезапно до моего слуха донёсся звук, похожий на всплеск, который издаёт рыба. Я пошёл на звук и вскоре нашёл его источник. Им оказался чистый ручей струившийся по земле меж невысоких, покатых камней. Напившись я ощутил такую усталость что едва вернувшись к машине я лёг на нагретую за день траву сразу уснул.
Проснувшись рано утром, позавтракав и умывшись из ручья, я снова прислушался к тем звукам, которые услышал на кануне. Интересно, что бы это могло быть, думал я садясь за руль. Подмигнув клоуну я повернул ключ зажигания. Но едва я миновал несколько километров и въехал на очередной холм как вынужден был остановится. Столь неожиданным было моё открытие. Взору моему представилась картина, воистину заслуживающая того, чтобы я описал её заглавными буквами. Читатель, я искренне сожалею что печатный текст не позволяет мне передать тебе тот восторг, который в тот момент захлестнул меня.
Вдали лениво зевало зелёное море. Да-да читатель, самое настоящее море. Бескрайняя изумрудная морская гладь уходящая за горизонт. Едва я пришёл в себя от своего открытия мне вдруг очень захотелось посидеть на тёплом морском песке и побыть наедине с собой и со своими мыслями, как когда-то в детстве, когда я был маленьким наивным ребёнком, и мир вокруг представлялся великолепным огромным и совсем не страшным только чуть-чуть загадочным чтобы было интереснее додумывать его пейзажи вглядываясь в даль. Мир был местом, где не было ничего с чем бы тебе ни под силу было бы справиться. Тебе, дорогой читатель, наверное, трудно будет понять или даже найти ту границу, переступив которую я, из испуганного обстоятельствами, запутавшегося человека, превратился в желающего двигаться в даль назло судьбе, искателя приключений. Эту границу трудно, пожалуй, и мне будет найти в написанных мною же строках, однако, как перерождалась душа я всё же постараюсь объяснить, только заранее прошу тебя, будь очень внимателен.
В радиотехнике есть такой термин: полоса пропускания. Суть этого явления сводится к тому, что некое устройство ограничивает в радиоприёмнике частоту слышимых частот и диапазон суживается. Вот так и в жизни – любая мелочь которая стала частью нашего опыта незаметно для нас самих суживает наши возможности. Нет-нет, читатель, прошу, не спорь, это так и сейчас ты это поймёшь. Становясь старше мы постепенно всё больше узнаём о тех возможностях которыми обладаем на самом деле. И расплачиваясь за это знание мы тем, что отказываемся от тех усилий, которые кажутся с нашей точки зрения бессмысленными. Нас словно якорем удерживает на месте приобретённая нами за время наших странствий по жизни коллекция реакций на определённые жизненные обстоятельства, которые в нашем мире принято называть опытом и считать этот радиоактивный хлам чуть ли не самым ценным из всех возможных под этим солнцем сокровищ. “За одного битого двух не битых дают” – повторяем мы из поколения в поколение друг за другом как мантру, при этом даже не задаваясь вопросом: почему это те, кто дают, так любят битых. Так вот возможно то обстоятельство, что у меня к моему возрасту такого опыта накопилось не столь много и позволило мне в какой-то момент, как говорится, расслабится и начать получать удовольствие от процесса.