Вскоре я въехал на чистые и тихие улицы города Заводи. “Чистые и тихие” я говорю не для красного словца. Тишина и чистота этого города была какой-то неестественной что ли. Для начала замечу, что целом, первое впечатление, которое произвёл на меня город Заводь было хорошим.
Оно вполне могло было быть прекрасным, если бы не одно обстоятельство. И обстоятельством этим было полное отсутствие жителей на улицах. Когда я ехал по главной улице города я не встретил ни одной живой души. На одной из улиц я вылез из машины и прислушался. Я пытался уловить слухом хоть какую-то вибрацию воздуха говорящую, ну ладно, хотя бы намекающую на жизнь. Нет. Ничего. НИЧЕГО. Я как и любой другой житель мегаполиса начала двадцать первого века в общем то уже привык считать тишину роскошью, которую могут позволить себе только те у кого всё есть и те у кого нет ничего. Среднестатистический же представитель среднего класса вынужден довольствоваться впрочем как и во отношении многого другого, крохами со стола пресловутого “праздника жизни”. Но тишина здесь на улицах этого города была такой что ещё не много, и я возненавидел бы её до конца жизни. В тот момент я готов был назвать ту тишину мёртвой. Знал бы я, как недалёк в тот миг я был от истины. В этом мне предстояло убедиться в самом недалёком будущем.
Казалось, город готовился к приезду какого-то высокого начальника, отвечающего перед каким-то маньяком за истребление местного населения, в следствие чего все местные жители были срочно эвакуированы в неизвестном направлении. Остановив машину на одной из улиц, я вылез наружу и двинулся по асфальтовой дорожке вдоль белоснежного семиэтажного дома. Вскоре я почти смирился с отсутствием вокруг живых людей. Я то и дело бросал настороженные взгляды на окна.
По правде говоря то обстоятельство что я бы совсем один посреди города, сначала наполнило мою душу радостью. Наверное, моё настроение трудно будет понять тому, кто не вырос посреди грохочущего с утра до вечера мегаполиса, да и за время моего вояжа увидев удел человеческий, я не испытывал особой нужды в человеческом обществе, ибо удручающие настроения набрали во мне силу и душа моя возжелала уединения. И всё –же тишины во круг было многовато. Казалось, задайся я целью, я смог бы услышать, как бьются мухи в стёкла домов. Правда ещё не много и я, пожалуй, начну сомневаться в том, что здесь есть мухи.
Тишина этих улиц была какой-то сгущённой что ли. Мало по малу меня охватила тревога.
– Ну ладно – произнёс я довольно громко, чтобы услышать собственный голос – хорошего понемножку. Пошутили и хватит, есть тут кто живой?
Но услышав, как ударившись о глухие стены домов мой голос вернулся ко мне эхом, я почувствовал, как у меня не приятно засосало под ложечкой.
– Эй люди, есть тут кто? – крикнул я, набравшись смелости.
В ответ снова только многократное эхо в котором выделялись звуки похожие на выстрелы. Я повернул голову. Это была огромная, серая ворона, поднятая в воздух моим криком. Чем кончаются прогулки по городам–призракам я, признаться, не знал, да и если честно, узнать отнюдь не жаждал. Но мало по малу начавший во мне набираться чёрных соков страх, вдруг переплавился в какое-то странное спокойствие.
Я, вдруг, успокоился.
«Чего мне бояться, думал я. Не стен же в конце концов.»
Да и город вокруг не проявлял по отношению ко мне никакой враждебности. Хотя справедливости ради я должен заметить, что и никаких других чувств он выказать тоже не торопился. А из этого обстоятельства делать обнадёживающие выводы было бы несколько преждевременно. Я решил осмотреться. Я шёл вперёд по залитому солнцем тротуару. Всё вокруг радовало глаз ухоженностью. Пожалуй, единственное чему не хватило ухода была растительность. Деревья в основном это были тополя явно давно нуждались в заботе. Да и в обилии росшей повсюду сирени не мешало бы дать укорот.
До того, как попасть в этот город я не представлял до какой степени может быть доведена чистота. И потому я, с таким напором обличавший не ухоженность оставшихся за спиной городов, здесь, среди этой почти лабораторной стерильности, был бы рад увидеть хоть стайку рванных бумажек, гонимых ветром. Ничего. Только вязкая как паутина тишина, в которой вязли даже звуки моих шагов.
В детстве я часто читал приключенческие романы, герои которых – искатели острых ощущений, любили или им приходилось наведываться в глухие, потаенные места этого мира. Они, не боясь ничего, охотно посещали подвалы заброшенных замков или трюмы выброшенных на берег кораблей, усыпальницы фараонов и прочих владык давно канувших в вечность цивилизаций. Как часто я представлял себе, как вместе с ними забираюсь на залитые лунным светом башни полуразрушенных рейнских замков, и спускаюсь по грубо обтёсанным каменным ступеням, освещаемым светом факела в моей руке в провалы, зияющие чернотой среди руин заброшенных подземелий. Но здесь, на этих залитых тишиной улицах города Заводи я испытал неподдельный страх.