В коридоре послышались шаги. Сначала тихо, затем громче и громче. В дверном проёме появилась Мария. В глазах у неё не было и намёка на сон.
– Максим Юрьевич. Проснулся… – сказала она.
4
– Я на телефон отвлеклась, – говорила Мария, следуя за доктором по коридору, – а потом смотрю, дверь в его палату открыта. Ну, я в палату. Кровать пустая и, что самое интересное, заправленная. Понимаете, он заправил за собой кровать. Культурный! – Она направила указательный палец в перфорированную потолочную плитку.
– И куда он делся?
– Стоит в четырнадцатой. Я ему говорю, чтобы возвращался, а он молчит. Смотрит на молодую Егорову и молчит.
– Так, приготовь-ка двушку сибазона – на всякий случай, – сказал Максим.
Мария свернула в процедурный, прошептав под нос, словно начало какой-то песни:
– Сибазон, сибазон, сибазон…
Максим направился в палату к девушке. Безымянный пациент стоял возле её кровати. Доктор не сразу понял, что за звуки он издаёт. Максим настолько привык к различным патологиям и аномалиям, что первым делом он решил, что пациент таки получил травму гортани, а потому не может нормально дышать, но в таком случае он бы сейчас не стоял так спокойно. Подойдя почти вплотную, он сообразил.
– Вы плачете? – спросил Максим.
– Что? – спросил человек, не оборачиваясь.
Голос чистый и ясный, подметил Максим, точно не травма гортани.
– Вам больно? Что с вами случилось?
Человек обернулся. В палате не было света и среди тусклой синевы, казалось, его тело слепили из пластилина. В том, как он повернулся, как он вытер руками слезы, не было и намёка на контрактуры из-за массивных рубцов.
– Что со мной случилось… – повторил человек. – Это очень хороший вопрос…
– Давайте вернёмся в вашу в палату, хорошо? Не стоит тут находится. Пациентке нужен покой и…
– Как её зовут? – перебил пациент.
– Я не могу вам этого сказать.
– Она так похожа на мою… на мою Наташеньку, на мою…
Человек закрыл лицо руками.
– Её зовут не Наташа, так что это не та, о ком вы подумали, – сказал Максим и протянул руку к пациенту. Он хотел взять того за локоть и отвести в палату, однако пальцы его натолкнулись на все то же масло, что сочилось из черных пор меж рубцами.
– Да, знаю. Наташи больше нет, но она так на неё похожа, – пациент повернулся к кровати и стянул одеяло с Алисы. – И эти ожоги… Наташу обожгло сильнее.
–Так! Это уже слишком!
Максим оттолкнул пациента, накрыл Алису одеялом, после чего обтёр руки об штаны.
– Немедленно вернитесь в палату!
– Зачем? – совершенно искренне спросил пациент.
– Затем, что вас привезла скорая и вам… – Максим хотел сказать, что пациент нуждается в помощи, однако сам не был в этом уверен. – Таков порядок. Нам надо за вами понаблюдать.
– Зачем? – всё также искренне поинтересовался человек.
– Затем, что вас нашли возле сгоревшей машины, и вы тоже обгорели. Даже есть видео, на котором ваше тело пылает.
– Есть видео?
– И не одно.
– Это моё упущение… – сказал человек, – на это я не рассчитывал. Но рано или поздно об этом бы узнали.
Человек задумался. Максим решил, что тот снова идёт к кровати Алисы и уже приготовился к борьбе, но пациент обошёл кровать и встал у окна. Он двумя пальцами раскрыл жалюзи, впустив серебристо-синий луч в палату.
– Где я?
– Черноярская областная больница, ожоговое отделение, - доложил Максим.
– Стало быть ещё в Черноярске…
– Как вас зовут? При вас не было никаких документов. Вероятнее всего они сгорели, вы можете сказать, как вас зовут?
– Сгорели, – сказал человек, – но не сейчас. Немного раньше, когда… когда сгорели и они…
– Кто они?
Пациент хотел что-то сказать, но сорвался на плачь.
– Идёмте, поговорим в вашей палате, давайте, – Максим подошёл к пациенту и взял того за локоть. Рука норовила соскользнуть с маслянистой кожи, но он взялся покрепче и направил пациента к выходу из палаты.
Они прошли по коридору. Из одной из палат выглянула пациентка, перекрестилась, глядя на обнажённого погорельца, и скрылась в палате. Мария с лотком, на котором лежал шприц, заряженный седативным препаратом, стояла у дверей палаты.
– Проходите, сюда, – подвёл его к двери в палату Максим.
– Нет, – сказал пациент, остановившись. – От вас мне нужна лишь одна помощь. Покажите, где выход.
– Вы не можете сейчас уйти.
– Почему? Разве со мной что-то не так, доктор?
Пациент улыбнулся какой-то дикой издевательской улыбкой. Голос его вдруг стал уверенным, и уверенность эта говорила: ты понятия не имеешь, что со мной, верно?