Пациент замолчал. Максим не торопил его, ощущая, что тот приблизился в рассказе к ключевому событию.
– Но мне было дело. Всегда было. Я ненавидел себя за эту слабость. За этот психоэмоциональный дефект. За эти слёзы. Ничего хорошего они мне не дали. И я хотел от них избавиться. Всю жизнь хотел. С того самого дня, как я спрятался в школьной раздевалке от одноклассников. Я рыдал среди зимних курток лишь потому, что меня не взяли играть в футбол. Даже на ворота поставили того слепошарого, а меня вообще не взяли! Физрук нашёл меня и отвел обратно в спортзал. У меня вся майка была мокрой от слёз и соплей. Мокрый Дэн… тогда это зародилось…
Он немного помолчал, перевёл дыхание. Снова глубоко вдохнул и продолжил:
– Потому я ухватился за ту возможность. Мне сказали, что есть человек, который сможет помочь. Нет, – исправился он, – конечно, никто мне этого не говорил, потому что у меня нет, не то что друзей, даже приятелей. Я подслушал разговор в кафе возле офиса, где собирались на обед все наши работники. За столиком неподалёку сидела Ира из моего отдела и тот здоровяк, что недавно устроился в отдел продаж.
Пациент замолчал, взгляд его рассеянно скакал по кафельному полу.
– Нет, – продолжил он, – не вспомню, как зовут эту гориллу-продажника. Он на самом деле здоровый. Руки – стволы деревьев, ноги – римские колоны, пальцы… такими пальцами только орехи раскалывать. Косматые конечности и грудь, даже немного шея, но абсолютно лысая, блестящая от тестостеронового пота голова. Кажется, именно такие нравятся девушкам. А может и нет – я в этом ничего не понимаю и никогда не понимал. В общем, он говорил Ире, что знает одного человека, который помогает людям избавиться от разных проблем. Не знаю, помогает ли он излечить рак, но судя по словам здоровяка, этот человек очень здорово помог ему повысить уверенность в общении с женщинами. Кстати, Иру, простите за грубость, он трахнул прямо в тот же день в туалете на четвёртом этаже. Это все слышали, но никакого осуждения их поступок не встретил. Я лично видел, как коллеги хлопали здоровяка по спине, когда тот проходил мимо, а на Иру подруги смотрели даже с завистью… Не представляете, каких усилий стоило мне задать ему самый простой вопрос. Я дождался его после работы и выпалил разом приветствие, какой-то дежурный вопрос в духе «как дела?», а следом спросил то, что интересовало меня больше всего. Где найти того, кто сможет мне помочь? Этот пещерный человек рассмеялся и ткнул меня кулаком в грудь. Кажется, он решил, что я шучу. Не нужна тебе такая помощь, мужик, сказал он. Выступившие на моих глазах слёзы его озадачили. Я сказал, что это и есть проблема, которую я не в силах решить. Тогда он просто дал мне номер и сказал набрать его, когда я буду готов. Не мобильный, а домашний. Простой до безобразия: 73-73-73. Он повторил, чтобы я набрал его, когда буду готов. Никаких сомнений не должно быть в твоей голове, он ткнул меня здоровенным пальцем в лоб, когда будешь звонить. Ни-ка-ких, сказал он, ткнув ещё три раза на каждый произнесённый слог.
– И вы позвонили?
– Лучше бы меня в тот день сбила машина, чем я набрал этот проклятый но…
Пациент замер, он выпрямил спину, закрыл рот ладонью.
– Надеюсь, вы не запомнили этот номер?
– Он совсем не сложный, семь…
– Нет! – пациент встал с кровати. – Нет! Забудьте немедленно. Выбросьте из головы, удалите ту часть мозга, где поселились эти цифры. Это кошмар… это хуже, чем кошмар…
– Денис, вас ведь так зовут? Ваша кожа – это с вами сделали после звонка по этому номеру?
– Да, – пациент снова сел на кровать.
– Что это, какая-то химия? Какие-то нелегальные препараты?
– Ничего подобного.
– Но как такое могло случиться? – задал Максим вопрос для протокола, который задаёт каждый врач. Только в тот раз интерес был самым настоящим.
– После небольшой стычки с начальником и очередного эпизода, – сказал пациент, указав пальцем на уголок глаза, – я психанул. Помню, как стоял у открытого окна и оценивал, какова вероятность разбиться, если нырнуть с четвёртого этажа вниз головой. Говорят, люди выживают порой после падения и с десятого этажа или даже выше… К везунчикам я себя не относил, а потому вероятность остаться инвалидом-нытиком мне казалась, куда реалистичней сладкого забвения. Тогда я и вспомнил про номер. Он будто сам всплыл перед глазами. Шесть огненных цифр. Прямо как в каком-нибудь кино. Я набрал его с мобильного и мне ответили до того, как раздался первый гудок. Голос на том конце был тихий и слабый, будто бы у говорившего болело горло, и болело чем-то очень нехорошим. Он спросил, готов ли я. Вот так сразу. Его не интересовало моё имя, моя фамилия, моя проблема. Готов? – прохрипел пациент, пародируя человека на другом конце. – Я сказал, что готов. Он спросил, где я нахожусь. Я назвал адрес, по которому находился офис, сказал, что заканчиваю, через полчаса. Голос на том конце сказал, чтобы я искал знакомый номер, – пациент снова прохрипел последние слова.