— Погоди, Вер. Нам важно угадать, инкогнито ли Принцесса или на самом деле потерялась?
— Стёп. Так или иначе, но я уверенна, что лорд Амнор, ни за что не потеряет свою племянницу. По этому, что?
— По этому, детка, мы как благонадёжные и верноподданные граждане Империи, обязаны сообщить маме о потерянном ребёнке.
Степп Клайт начал быстро набирать сообщение на браслете, на сайт Императорского Дома: " Девочка. Оэрлло- Аграрная-5. Латифундия Степпа и Верны Клайт. Усадьба Ирты Клайт.
Через несколько минут пришло ответное сообщение: Благодарю. Семья Клайт Младший Лепесток Аристо айа. Поместье на Айа-19. Пожизненный безналог латифундии Оэрлло- Аграрная. Спасибо за конфиденциальность. Вести себя как обычно. Таре — ни слова. Мама.
После этого во флайере воцарилось благостное молчание. Потому, что сейчас летели не абы-кто, не какие-то там фермеры, а Аристо! Хоть и Младший Лепесток, но — айа! Вот дети удивятся! Верна, прикрыв глаза, с меланхоличной улыбкой, представляла себя платиновой блондинкой с ярко-зелёными большущими глазами и заострёнными ушками. Богиня-Мать, поскорей бы! О чём мечтал сидя за управлением флайера, дядя Стёпа, не знал никто. Скорее всего он и сам не подозревал, что надо о чём-то мечтать. Ведь у него и так всё есть!
Глава 27
Усадьба.
6 июня 9522 г. 14:45.
Я проснулся в хорошем настроении. А чё? Восемь часов полноценного сна, это вам не фунт изюму. Восемь часов полноценного сна, это…хм, а десять часов и того круче! Но, больше как-то не спится. Да и изюм я не люблю. Почему, не помню. Но знаю, что не люблю. Как говорится, сколько волка снотворным не корми, а медведь всё равно, проспит дольше. Так, хватит валяться, уже все бока отлежал. Пойду-ка я приму ванну, выпью чашечку кофе. И что интересно, по шее мне за это никто не даст и на ковёр к шефу не потащит!
Минут двадцать поплескался в басике, ещё минут десять помассировал спину в джакузи. Потом душ, зубная щётка, фен, полотенце и белый халат. Полностью отойдя от сна, потопал в гардероб. Чё бы такого надеть? Меж тем, руки "привычно" заплетали косу. Что это? Просыпается память тела? На улице, прекрасная летняя погода. Постоянно дует лёгкий, прохладный в июньскую жару, ветерок. Так не надеть ли мне, сарафан? Так-так-так, а "дела"- то уже, проходят. Во всяком случае, крови уже нет. "Крылышки", долой! Напялил на себя нижнее бельё, вернее только именно нижнюю его половину. Верхней заморачиваться не стал. Я видел пару сарафанов с мягкой подкладкой, предотвращающей натирание "глазок" в районе лифа и с открытой чуть ниже половины спиной. С подолом на ладонь выше колен в форме колокольчика. Без рукавов. Вот какой-нибудь из них я и надену. Интересно у пацанов шорты хоть есть? В такую жару, самое то. Выбрал вещичку, бежевого цвета с какими-то мелкими разноцветными полосками и крестиками и с узкой полоской паутинки…или как она там называется, кружево…вязево, да не знаю я названий всех этих финтифлюшек! Короче, напялил! А ничё так. Выглядит нормально и удобно. Вместо носков…не, это у парней носки. Вместо носочков, на ноги натянул…э-э, по моему это называется следы. Ага, следы. Ну и в тон, такие же бежевые туфельки, на двухсантиметровом каблучке.
Ффухх! Готов к труду и…Э-э нет! К труду я сегодня не готов, а вот пошалить, всегда пожалуйста!
Выскочил из автобуса и приоткрыв входную дверь на цыпочках просочился во внутрь дома. Тишина. Не слышно голосов и скрипа полов на этажах. Отлично! Продюсер проснулся, а банда дрыхнет! Вот и хорошо. Вот и ладушки. И напевая про себя:
— На зарядку, на зарядку.
— На зарядку, по порядку
— Разливай!
Вернулся в автобус, заскочил в студию, взял комбик с микрофоном и отправился обратно в дом. Пройдя на середину холла поставил комбик на пол и выкрутил ручку громкости на три четверти. В холле гулко отзывались мои шаги. Отодвинулся на пару метров в бок от колонки, что бы не фонило, включил микрофон и голосом ротного старшины, заметившего, что "дежурный — тумбочка — телефона — слушает", уснул на посту, гаркнул:
— Ррота, подъём!!! Выходи строиться!!! Форма одежды, паррадная!!!
Дом слегонца, тряхнуло. С высокого потолка посыпалась штукатурка. Я стоял недалеко от входа, а с противоположной от меня стены, послышался шум и треск. Не выдержав акустического удара, лопнули крепления и огромная, два на три метра картина, грохнулась нижней частью тяжёлой золочёной рамы об пол и с каким — то утробным вздохом плашмя повалилась на пол, погребая под собой всё Императорское семейство!