Павел Савельевич говорил ещё много, повторял снова и снова, как сильно и к лучшему изменится мир. Говорил о новых фабриках и заводах, рабочих местах и достатке, светлых домах и новых видах транспорта. Говорил убедительно и сильно. Ему нельзя было не верить, в его словах были надежда и обещание, которое нельзя было не исполнить.
Когда Константин выходил из зала собрания, он верил. Верил каждому слову, каждому жесту. Мышцы ныли почему-то, словно он весь день провёл на объекте, помогая рабочим, но его это совершенно не смущало. Удивился он только, когда вышел на улицу. Близился вечер, хотя по ощущениям собрание вряд ли заняло больше пары часов. А оказалось, Константин просидел на нём целый день.
– Виктор разозлится, – ни к кому не обращаясь, сказал он, прекрасно понимая, что Виктор злиться не будет, просто грустно посмотрит и покачает головой. Иногда Константин думал, что лучше бы злился.
Обернувшись, он посмотрел на здание, в стенах которого так незаметно пролетело время. Константин чувствовал себя обманутым, хотя минуту назад соглашался со всем и вместе с другими слушателями готов был идти на митинг или сразу к зданию, где заседал Сенат, чтобы требовать снять запрет на свободное использование энергии.
Злость вспыхнула и тут же погасла, сменившись досадой. Константин развернулся и зашагал по улице, не обращая внимания на ледяную морось и спешащих мимо прохожих. Почему-то именно всплывшее в памяти лицо Виктора и его грустная улыбка стёрли эйфорию от выступления Павла Савельевича, оставив только опустошённость.
Константин шагал вперёд, плохо понимая, куда именно он идёт. Увидев впереди ограду парка, решил пройтись и проветрить голову. Вокруг уже начали зажигаться фонари – жёлтые и электрические. Константин миновал ограду, прошёл по дорожке и свернул на небольшую аллею, обсаженную облетающими клёнами. Здесь было мало гуляющих, а ему хотелось побыть одному. После часов, проведённых в душном, забитом людьми помещении это ему было просто необходимо.
Пройдя по аллее несколько шагов, Константин заметил мужчину, сидевшего под фонарём и читавшего газету. Присмотревшись, он узнал его, хотя в электрическом свете его лицо казалось чужим. Они вместе учились, только на разных факультетах и годах, вместе влезали в неприятности, были частью молодой, ищущей приключений и уверенной в своей неуязвимости компании. Сплавлялись по рекам, уезжали на несколько дней в глушь, искали заброшенные катакомбы под городом. Потом собирались шумными компаниями, когда получалось, когда встречались случайно, как сейчас, или созванивались. Могли пропасть из поля зрения на несколько месяцев или даже лет, а потом сидеть до утра пить вино и кофе, как будто расстались на прошлой неделе. Константин невольно улыбнулся.
– Дима! Дима, это же ты? – Константин подошёл к мужчине под фонарём.
– Константин! – Тот опустил газету и вскочил на ноги, улыбаясь. Дмитрий всегда был таким – порывистым, лёгким на подъём, заводным. Всегда душа компании, всегда в окружении людей. Высокий, громкий, яркий – находиться с ним рядом было весело, но и сложно. – Сколько лет! Да ты стал похож на серьёзного занудного мужчину.
– А вот ты совсем не изменился, – тепло улыбнулся Константин. Дмитрий Черский уже не был тем молодым и наивным парнем, перед которым лежал весь мир. И не был тем безбашенным молодым геологом, который соглашался на самые рискованные экспедиции. Конечно, прошедшие годы были заметны и в тонких серебряных нитях в буйных волосах, и в морщинках в уголках глаз. Но он так же горел, так же сыпал искрами, как раньше. – Какими судьбами?
– Я ж так и не ушёл из геологоразведки, хотя мне предлагали преподавать или работать в лаборатории. Но я бы там не усидел, ты знаешь. Вот только вернулся с очередной экспедиции. Представляешь, чуть в тайге не сгинул! – у Дмитрия всегда было полно интересных историй, целые карманы приключений и баек. Слушать его было настоящим удовольствием.
– Погоди! – вскинул руки Константин, точно пытался защитить от лавины, готовой обрушиться ему на голову. – Давай ко мне вечером на ужин, всё и расскажешь. Ребят позовём, посидим.
– Шикарная идея! Особенно, когда ты угощаешь, – Дмитрий расхохотался и хлопнул старинного приятеля по плечу. Это было давней студенческой традицией – собираться, скидываться и рассказывать истории. Часто собирались у Константина, у него – точнее у Виктора – было много места и всегда свободно. – А ты где сейчас живёшь?