Они не договорились на какое-то определённое время, поэтому сейчас Константин просто ждал, коротая время за чашкой кофе и газетой. Письмо он прочитал трижды, чтобы запомнить. То, что писал Пётр, происходило сейчас повсюду, но мало кто придавал этому большое значение. В любом случае, поделать они ничего не могли, вместе составили ответное письмо, Марфа отнесла его к почтовому ящику на углу. Вернулась быстро, встревоженная, но ничего объяснять не стала. На улице шумели, возможно, очередной митинг. Константин подумал, что именно он и напугал Марфу. Виктор в очередной раз просил Петра вернуться. Оба знали, что тот откажется и опять будет успокаивать, говорить, что ему всё нравится, что это его долг.
Константин украдкой посмотрел на Виктора. Тот читал роман в серой обложке и, казалось, не замечал ничего вокруг, лишь изредка подносил к губам чашку с чаем. Кофе он почему-то не любил, а по праздникам пил какао. Зато выбирал всегда самый лучший, даже если раньше никогда не пробовал этот сорт и фирму.
– Знаешь, Виктор, мы знаем друг друга всю жизнь, с самого детства, – медленно произнёс Константин. Эти мысли иногда всплывали у него в голове, но в последние дни – всё чаще. – Росли вместе. Но иногда мне кажется, что ты старше. Намного старше. И знаешь абсолютно всё.
– Всё возможно, – Виктор улыбнулся мягкой, тёплой улыбкой, отложив роман в сторону. Он не казался удивлённым или встревоженным этими словами, словно ждал их так же давно, как Константин не решался сказать. По его глазам ничего нельзя было прочитать. Обычно Константин легко угадывал мысли других людей, но с Виктором это никогда не выходило.
Константин невольно нахмурился. У него была насыщенная, богатая на впечатления жизнь. Сначала учёба, потом работа, поездки, череда романов и увлечений, теперь ещё и собрания. Он всегда был в центре, всегда горел тем, что делал, старался получить и успеть как можно больше. Жизненного опыта на троих хватило бы. Виктор же всегда был мечтателем, созерцателем. Константин смутно помнил, что во времена студенчества он писал стихи какой-то даме, но никто её никогда не видел. Виктор не путешествовал, никогда – не считая тех стихов – не увлекался девушками, проводил дни за прогулками и книгами. Но всё равно казался старше, мудрее.
Возможно, всё дело было в чае, созерцательности и этих его книгах. Но всё это не могло заменить реального опыта, настоящей жизни. Если, конечно, Константин знал всё. Он проводил дни на работе и не мог с уверенностью сказать, чем в это время занят был Виктор. Он мог о чём-то не рассказывать, что-то скрывать. Но в этом не было смысла. Чем бы ни был занят Виктор, Константин всегда поддержал бы его, даже если бы не понял. Сам он был в этом уверен, но Виктор молчал, с лёгкой грустной улыбкой рассматривая его нахмуренный лоб и сведённые к переносице брови. Казалось, он знал всё, о чём думал Константин.
В дверь постучали, сначала спокойно, потом настойчиво, а потом и вовсе забарабанили. Константин отложил газету, допил кофе и встал, чтобы открыть. Так стучать мог только Дмитрий. Крикнув Марфе, что откроет сам, он поспешил к двери.
Пришло больше, чем он ожидал. Дмитрий ввалился в квартиру, радостно улыбаясь и всовывая Константину в руки пакет с фруктами. Где он только достал их в такую погоду, оставалось только гадать. Вслед за ним зашли и другие: знакомые и нет.
Нина Вострикова чмокнула Константина в щёку и поспешила на кухню помогать Марфе. Они с Константином дружили со студенчества, а знали друг друга ещё дольше. Нина была фельдшером, а ещё любила бродить по лесам и занималась бегом. Леонид Праскин, Лёня занимался книгоиздательством и писал паршивые стихи. Он всегда мог честно посоветовать новинку и никогда не терял присутствие духа. Его улыбка могла осветить даже самый пасмурный день. Вот и теперь он радостно обнял Константина и прошёл в гостиную. Павел Торчев пришёл один, он почти никогда не приводил жену, хотя она была скромной и симпатичной. Редко рассказывал о жизни, от вопросов о работе отмахивался. Да и что могло быть интересного в работе секретаря на заводе? Но он умел слушать и был своим. Александр Темерязев всегда выделялся щёгольским нарядом и томным взглядом. Искусствовед и романтик, он терпеть не мог разговоров о политике и вообще обо всём обыденном.
– Вот, знакомься, Лика Кондратьева, работает в типографии! – представил незнакомую девушку Дмитрий. Константин вежливо поздоровался, та улыбнулась.
– Можно просто Лика! – девушка наклонила голову на бок, рассматривая Константина. В её глазах на миг вспыхнул весёлый огонёк.
Лика была невысокой, но ладно сложенной, с живым, озорным взглядом. У неё были большие глаза и крупный лоб, острый подбородок и сильные пальцы. Она без смущения сжала руку Константина. За её спиной в квартиру вошла Вика Ладугина. Они не так давно расстались, хотя она до самого конца верила, что сможет удержать.
– Все, вроде! – Дмитрий подтолкнул Константина и Лику в гостиную.
Там и правда собрались уже все – гораздо больше, чем, казалось, комната вообще может вместить. Знакомые и новые лица, улыбки и смех – всё это казалось родным и тёплым, необходимым. Константин улыбнулся, заметив в центре всего этого сборища Виктора с чашкой чая в руках. Тот улыбался, приветствуя гостей. Почти со всеми он был знаком, каждому был рад.