– Что с тобой делать? – Константин улыбнулся, злиться на Виктора он просто не умел. – Может, тогда на собрание сходим вместе? Господин Низин очень интересно рассказывает про будущие изменения, про прогресс. Тебе точно понравится.
– Обычный болтун. Пустые речи, много обещаний, – голос Виктора и правда звучал устало, как-то даже измучено. Если бы Константин не был точно уверен, что тот здоров и отлично выспался, заподозрил бы очередную хворь. Но Виктор уже давно не болел ничем, кроме осенней хандры. – И тебе не советую. Ничего путного ты там не узнаешь и ещё меньше – поймёшь.
– Так уж и не пойму, – усмехнулся Константин. Порой его собеседник бывал слишком упрям. – Низин точно уверен, что скоро всё перевернётся с ног на голову. Как думаешь, что он имеет в виду?
– Ничего хорошего, – ворчливо отозвался Виктор. На него иногда находило – становился не по возрасту раздражительным. Обычно это случалось как раз осенью. Как-то, ещё в детстве, Константин спросил его, почему он так не любит осень. На что Виктор ответил, что осенью всё закончится. Тогда Константин так и не понял этих слов, но сказаны они были очень серьёзным тоном, даром, что произнёс их бледный, больной и слабый мальчик. – Сенат не допустит переворота. А эти собрания до добра не доведут, только до зла.
– Так и до зла? Думаешь, начнут разгонять? – Константин покачал головой. В чём-то Виктор был прав, порой на собраниях Низина и его товарищей говорили совсем уж подстрекательские вещи. Кто-то не обращал внимания, а кто-то слушал. – А если что и будет, думаешь, Сенат справится?
– Надеюсь, не нужно нам, чтобы что-то начиналось, – вздохнул Виктор и встал, поправил шаль на плечах. Осенью он часто мёрз, хотя в квартире было тепло – на отопление он никогда не скупился. – Кстати, ты не получал писем от Петра?
– Парень уже взрослый совсем, а ты всё волнуешься, – по-доброму улыбнулся Константин. Он и сам всё время наводил справки, но признаваться не собирался.
Они оба хотели, чтобы Пётр учился – не важно, на кого именно. Но упрямый мальчишка вырос с огромной любовью к своей стране и поступил на службу в армию. Сейчас он служил на юге в чине младшего лейтенанта. Виктор постоянно ему писал, спрашивал, как дела. Пётр всегда отвечал, знал, как они переживают.
– Беспокоюсь, – кивнул Виктор, остановился, бросив взгляд на фото на полке у окна. На нём Пёрт был моложе, совсем юнец, в кадетской форме. И улыбка от уха до уха.
– С Петром всё хорошо, я узнавал. Его уважают солдаты, его слушают. Твои наставления пошли впрок, – Константин нервно дёрнул плечами. Иногда его начинало раздражать упрямство Виктора и его очевидные попытки перевести тему. Это раздражение накатывало внезапно – как сейчас – так же быстро отступало. – Может, сходишь хоть на одно собрание? Это развеет все сомнения, поверь мне! Низин – мастак говорить. Что плохого от того, чтобы просто послушать? Ты и так всеми днями дома сидишь, а так хоть прогуляешься.
– Прости, Константин, сегодня никак, – Виктор грустно улыбнулся. Это его «сегодня» определённо означало «никогда».
– Ну, как хочешь! – Константин резко развернулся на каблуках и вылетел из комнаты, чуть не сшибив с ног замершую в дверях Марфу, их служанку. Девушка проводила его взглядом и тяжело вздохнула.
– Что-то Константин Сергеевич сегодня не в духе, – Марфа ещё раз вздохнула и вошла в комнату. Она как раз собиралась спросить, что приготовить к ужину и когда господа собираются садиться за стол. – И всё как-то кувырком.
– Сейчас многие не в духе, Марфа Карповна, – Виктор тепло улыбнулся девушке. Та невольно зарделась. Её всегда смущало, что Виктор называл её не только по имени, а так официально. – Многие злы. А ты что думаешь об этой новой энергии?
– А мне-то что? Моё дело малое – вас да Константина Сергеевича обихаживать. А уж эти все новые штуки – на что они мне? – Марфа сжала в пальцах передник. Порой Виктор Михайлович задавал ей странные вопросы и всегда слушал очень внимательно. – По мне так, как есть, оно и хорошо. Печка топит, свет горит – и ладно.
– Так экономней будет, – мягко подтолкнул её Виктор.
– Может оно и экономней, да только всему цена есть. А тут тайны всякие, – Марфа насупилась. Сколько она не расспрашивала других слуг и кучеров, никто ей толком и не ответил. – Вот откуда берётся эта енергия? Бесовщина это, Виктор Михалыч, как есть!
– А ведь права ты, – грустно и очень серьёзно посмотрел на неё Виктор.
– Так я что зашла-то! Я б не стала лезть, да вот на рынок уже пора! – Марфа всплеснула руками. И вечно-то её Виктор Михайлович отвлекал от работы своими разговорами. – Что ж мне на ужин-то готовить? Есть ли пожелания?
– Ты вот что, Марфа Карповна, приготовь сегодня большой ужин. Константин гостей приведёт, – Виктор тепло улыбнулся служанке. – Большую весёлую компанию. Так что наготовь вкусного.
– Хорошо, Виктор Михалыч. Поспешу тогда на рынок, – Марфа кивнула и вышла из комнаты, комкая в пальцах передник.