Людской поток унёс её дальше, как и всех прочих. Виктор шёл, не оглядываясь на людей, исчезающих в просвеченном жёлтым светом фонарей тумане. Они всё больше походили на призраков, а их шествие – на шествие мертвецов или демонов из страшных историй. Виктор опустил голову, стараясь не смотреть в их сторону, слишком легко было узнать в этом жёлтом свете, что ждёт каждого из них.
Дождь прекратился, туман расползся по подворотням, прячась в тёмных углах и сточных канавах. Погода менялась резко, предугадать очередной её фортель было решительно невозможно. Виктор стряхнул с пальто капельки воды и толкнул дверь книжного магазина. Это был очень старый магазин, он стоял здесь так давно, что даже старожилы не помнили этой улицы без его потёртой выцветшей вывески. Виктор часто приходил сюда – ещё с детства. Ему нравилось бродить между стеллажей с книгами, прислушиваться к их шёпоту, силясь различить голоса, возможно, даже разобрать одну из историй, которые книги рассказывают друг другу. И искать ту самую, которая отзовётся именно для него.
– А, господин Летецкий! Как же я рад вас видеть! – хозяин магазина был сухопарым, но ещё крепким пожилым мужчиной с копной седых волос, длинными музыкальными пальцами и внимательными глазами удивительного жемчужного цвета за толстыми стёклами очков. – Вы только посмотрите – никого же нет!
Виктор послушно огляделся, в магазине и правда совсем не было посетителей. Впрочем, такое часто случалось. Тихая улица, едва различимая вывеска, да и не до книг людям сейчас.
– Ну что вы, Борис Ильич, ещё только утро, – тепло улыбнулся Виктор. Хозяин книжного магазина уже столько лет неизменно жаловался на отсутствие покупателей, но закрываться не собирался.
– Люди теперь совсем не читают и очень мало пишут, – всплеснул руками Борис Ильич. Виктор всегда был благодарным слушателем, чем хозяин магазина не стеснялся пользоваться. – Всем подавай газеты! Чтобы поменьше текста и попроще слова. Чтобы не думать, только получать информацию. Ни образности, ни красоты слога! Магазин живёт только за счёт дешёвых романчиков, которые я бы сам никогда не стал бы даже в руки брать, да и вам не советую – дрянь полная.
– А как же частные заказы на редкие и эксклюзивные издания? Как же мастерская переплётчика в подвале, где трудится Илья? – усмехнулся Виктор. Он прекрасно знал, на чём на самом деле зарабатывает Борис Ильич. Не зря он вложил немалые деньги в то, чтобы обучить своего старшего сына Илью мастерству переплётчика. Тот мог работать с кожей, делал тиснение, позолоту и инкрустации по желанию заказчиков. А сам Борис Ильич умел добывать редчайшие книги.
– Да и их всё меньше, – тяжело вздохнул Борис Ильич. Он отвернулся к стойке и потянулся за метёлкой для пыли. На этом обычный ритуал заканчивался.
Виктор улыбнулся и направился на поиски книги, которая позовёт его сегодня. Он никогда не думал заранее, чего ему хочется – стихов, прозы, остросюжетного романа или философии – поход в книжный магазин всегда был приключением, в котором никогда не знаешь конечной цели.
Он шёл вдоль стеллажей, едва касаясь пальцами корешков, и прислушивался к несмолкающему и почти неслышному шёпоту книг. Сегодня они были недовольны, сегодня их голоса звучали гневно, а истории пестрели страшными событиями и кровавыми распрями. И только книги со стихами или те, в которых были рассказаны истории любви, тихо и печально вздыхали, не вплетая слова в общий хор.
За очередным стеллажом стоял мужчина, высокий, плотно сложённый, с коротко остриженными светлыми волосами. Он листал толстый том из собрания сочинений одного старого и именитого автора, оформленный лиловой тканевой обложкой. Виктор улыбнулся и подошёл к нему.
– Амвросий Павлович! Кого как не вас я бы мог встретить здесь! – Виктор протянул руку старому знакомцу. Тот отложил книгу и с радостной улыбкой ответил на рукопожатие. На его усталом лице залегли тени, в глазах плескалась тревога, но Виктору он был искренне рад. – Как Анна? Признаюсь, я думал, в такое время вы должны быть на заседании Сената.
– Ох, Виктор Михайлович, – Амвросий тяжело, обречённо вздохнул и покачал головой. – Невеста моя слегка прихворала, знаешь же, у неё бывает лихорадка от нервов. А как поправится, уже и свадьбу думаем.
Амвросий отвёл глаза в сторону. Ему не хотелось говорить о Сенате и прочем, но Виктору он лгать не мог. С того самого дня, как они впервые встретились – на каком-то приёме, почти не отложившемся в памяти – он не мог ни лгать ему, ни утаивать. Виктор редко ходил на такие мероприятия, как Амвросий его ни уговаривал – ради знакомств, ради поиска невесты. Сам он так и познакомился с Анной, её тётка устраивала званый ужин с танцами. А потом стало не до приёмов.