У завода стояла толпа с транспарантами. Какой-то молодчик забрался на флагшток и пытался привязать на место сброшенного флага новый, кричаще рыжий. Люди шумели, их голоса походили на прибой, такой же громкий, раскатистый и невнятный. Константин остановился, пристально вглядываясь в серую громаду завода. Тот не изменился внешне, но ему казалось, что внутри здания ворочается что-то огромное, жадное и отвратительное.
– Теперь производство промышленных товаров станет повсеместным! Все дома будут электрифицированы! Мы построим новые фабрики и заводы! – голос очередного желтоглазого оратора пробивался через гомон толпы. Слова звучали чётко, точно говоривший стоял совсем близко, его было так хорошо слышно, что Константин невольно вздрогнул. – Страну ждёт великое будущее, такое, какого вы и представить себе не можете. Теперь изменится абсолютно всё! И никто больше не помешает наступлению нового времени! Строительству новой страны!
Константин слушал, но уже без прежнего трепета, без прежней веры. Казалось, люди вокруг просто не замечали того, что происходит. Словно завороженные сладкими обещаниями, они готовы были идти за оратором куда угодно. Константин вспомнил старую легенду, рассказанную ему однажды Виктором. Про крысолова с волшебной дудочкой, который сначала увёл из города всех крыс, а потом, когда ему отказались платить – детей. Тогда, ещё подростком, он твёрдо решил для себя, что никакой крысолов его никуда не уведёт.
– Мир изменился, и изменили его мы! Теперь наш путь лежит в новое светлое будущее! – оратор развёл руки в стороны.
От этого движения по спине Константина прошёл холод. Точно они играли в жмурки, и оратор пытался его поймать. Только в этой игре почему-то глаза были завязаны не у водящего, а у всех остальных. Константин упрямо мотнул головой и отвернулся от завода. Привычное здание стало чужим, сочащимся жёлтым гноем монстром, готовым поглотить, выпить без остатка. Внутри, за каменными серыми стенами билось новое живое сердце, подпитываемое тянущимися из-под земли кабелями.
Никто не оглянулся, все смотрели только вперёд, не видя ни груд мусора, ни пятен крови на брусчатке, ни разбитых окон. Константин прошёл мимо толпы, опустив голову. Ему казалось, что жгучий взгляд ядовито-жёлтых глаз ищет его, точно прожектор. Ощущение никуда не делось, даже когда Константин спрятался в узком переходе между домами. С площади его уже точно не было видно. Он прошёл на параллельную улицу, на которой, как он знал, располагалась уютная кофейня. Возможно, уют ей придавала книжная лавка за соседней дверью. Виктор, когда они договаривались вечером сходить за покупками или пройтись по парку, часто покупал себе книгу и ждал его именно в этой кофейне. Константин заходил туда после рабочего дня, брал пару пирожных и садился рядом, ждал, пока Виктор дочитает.
Теперь кофейня стояла закрытой, окна её были заколочены, вывеску кто-то заляпал грязью. Перед книжной лавкой грудой лежали книги в разноцветных обложках – романы, сборники стихов, что-то на иностранном языке. Все они горели, облитые керосином. Константин сглотнул, подумав, что Виктору о таком лучше не знать. К книгам он относился с великим почтением. Константин смог разглядеть несколько знакомых корешков – у них такие стояли в книжном шкафу в гостиной и на полках в читальном зале. Так Виктор называл комнату, в которой были только пара мягких кресел, кофейный столик и полки с книгами.
Некоторые из тех книг были куплены в лавке, перед которой теперь горел костёр. Константин услышал приближающиеся крики и счёл за лучшее уйти. Он бесцельно блуждал по городу, который так сильно раньше любил. Виктору он сказал, что должен понять причины, должен разобраться, но чем больше он видел, тем безумнее ему казалось всё, что происходило вокруг. Баррикад стало больше, дым от пожаров стелился по улицам, заставляя кашлять и размывая силуэты людей и зданий.
Рядом с горящей юридической конторой Константин едва не угодил под автомобиль. Тот был странным, чёрным, с завешенными чёрными шторками окнами. Фары горели едким жёлтым светом, пятнами ложившимся на брусчатку. За первым автомобилем ехал второй, за ним в дыме Константин заметил третий. Было в них что-то неприятное, напоминавшее каких-то насекомых. Двигались автомобили плавно, но Константину всё равно слышалось какое-то стрекотание или скрежет. От одного взгляда на эти автомобили его пробивала дрожь, желудок скручивался в заледенелый ком, а руки немели.
Автомобили давно проехали, а он всё стоял и смотрел им вслед, не в силах пошевелиться. Потом вздрогнул, очнувшись, и побрёл в сторону. Константин уже не знал, куда он идёт. Город, дым и жёлтый свет фонарей выпивали все силы, не давали бороться, искать ответы. Казалось, всё просто – вот враг, вот цель. «Правой, левой» и так до самого конца в новое будущее.