В парке толпа, выплеснувшаяся из тесных улиц, распалась на отдельные ручейки и группы. Кто-то ушёл танцевать, кто-то искал, чего бы ещё выпить, кто-то предпочёл спрятаться в темноте боковых аллей. Заметив большую группу у летнего театра, Константин направился туда. Внутреннее беспокойство всё ещё требовало ответов, он отказывался верить тому, что так явно ему предлагали.
Толпа у летнего театра стояла плотно и молчаливо. Никто не смеялся и не пел, даже друг на друга никто не смотрел, только вперёд. Константин протолкался к сцене, стараясь не задевать никого слишком сильно. Его пропускали, даже не взглянув. Казалось, никто больше не хотел подходить близко.
На маленькой сцене летнего театра, к которой амфитеатром спускались широкие ступени, раньше служившие ещё и сиденьями для зрителей, цепочкой стояли люди. Все они были изрядно избиты и покрыты кровью, и все – в форме. Тут были сотрудники и жандармерии, и секретной полиции, даже один городовой. Все – мрачные, серьёзные и уставшие, со связанными за спиной руками. Константин замер, точно натолкнулся на стену. До него начало доходить, что сейчас произойдёт. Вот только толпа смокнулась за спиной, обратно ему хода не было.
Среди людей на сцене Константин разглядел одного – высокого, широкоплечего, с военной выправкой, не изменившей ему даже сейчас. У мужчины были седые виски и пронзительный взгляд тёмно-серых глаз, и направлен этот взгляд был прямо на него. Константин вспомнил, что уже однажды видел этого мужчину рядом с Виктором. Тогда он решил пообедать в парке, а там эти двое гуляли и о чём-то тихо беседовали. Мужчина был в форме, позже, когда Константин спросил о нём Виктора, тот ответил, что это был Юрий Дмитриевич Камницкий, глава городского отделения секретной полиции.
В очередной раз тогда Константин подумал, что Виктор водит странные знакомства. Теперь он понимал, что ещё и опасные. Камницкий перехватил его взгляд и медленно, с чувством кивнул. В его движениях и взгляде не было ни капли страха, он был спокоен и собран.
К сцене по ровным рядам сидений спускались какие-то люди. Константин разглядел среди них троих рабочих со своего завода. Люди замерли напротив сцены и вскинули ружья и винтовки, которые держали в руках – кто-то ловко, кто-то неумело. Из дальней части парка в чёрное небо взмыл фейерверк. Ему отозвались такие же фейерверки, вспыхнувшие над разными районами города. Всё небо залило цветными огнями. И в этот же самый миг ружья рявкнули свинцом. Люди на сцене повалились, давясь собственной кровью. Но этого почти никто не увидел, толпа радостно смотрела вверх на красочное представление. Константин видел, как расстрельная команда поднялась на сцену, чтобы штыками и прикладами добить тех, кто ещё стонал и шевелился.
Закинув ружья и винтовки на плечи, палачи начали стаскивать тела и сбрасывать со сцены вбок, прямо на первый ряд. За их спинами на сцену уже гнали следующих приговорённых. Константин понял, что больше не выдержит. Желудок, в который за весь день попало разве что несколько кружек дрянного пива, взбунтовался. Пока толпа отвлеклась на фейерверк, Константин протолкался к самому краю, торопливо отошёл в тень. Там его стошнило страхом и пивом.
Сзади пели что-то бодрое, боевое и радостное. Небо расцвечивали огни фейерверков, из громкоговорителей опять говорили о том, что светлое будущее наступит уже завтра. А за спиной опять раздались выстрелы. Константин зажмурился до рези в глазах. После того, как его стошнило, в голове прояснилось. Виктор предупреждал не оставаться в городе на ночь. Говорил не ходить к тюрьме. И смотрел так, словно знал – Константин нарушит все обещания. Возможно, без этого было просто не обойтись.
Константин сухо и безнадёжно выругался. Он нашёл свой ответ – какое-то его подобие – если и не понимание. Они проиграли. Проиграли безнадёжно и глупо просто потому, что начали всё это. Митингами, поддержкой, недоверием, злобой. Бездумным стремлением к бесплатной энергии. Никто же не задумывался, откуда она берётся. И что ничего не бывает просто так, не бывает бесплатно. Теперь город, да и вся страна платили. И дальше платить будут ещё больше. Кровью. Если бы только кровью!
Пора было возвращаться. Пусть дом и не был так безопасен, как казалось, но в нём был кофе, были шахматы и книги. Был Виктор, который всё знает и на всё может дать ответ. Что-то незыблемое и постоянное. Сейчас Константину очень нужно было что-то постоянное. Чем дальше он уходил от парка, тем тише становились песни, тем приглушённее – взрывы фейерверков, и только выстрелы звучали слишком чётко. Константин вздрагивал от каждого залпа, но упорно шёл вперёд. Пока не стало тихо.