На удивление, тот даже не стал торговаться.
— Вполне разумная цена, — сказал он, после чего коснулся книг, отложенных слева. — А что вы думаете насчет оставшегося? Конечно, это не совсем то, что нужно. Однако вы недавно выздоровели, и, думаю, бродить по городу с охапкой книг сейчас для вас не самое лучшее занятие. Так что, если вы не имеете каких-то определенных планов, я готов предложить вам за них по монете за штуку.
Ответив, что планов не имеет, Йозек с радостью принял столь щедрое предложение, про себя все же подумав, что, похоже, таки где-то продешевил. Но, в общем-то, теперь это не имело уже никакого значения.
— Кстати, — сказал Аскель Эск, когда сделка была уже совершена, — недавно я имел удовольствие прочесть ваши очерки в "Глашатае". И надо сказать, на мой взгляд, они написаны вполне умно и талантливо.
Чуть смущенный, Йозек пробормотал в ответ какую-то благодарность.
— Вот только… Можно дать вам совет, господин Вайс?
— Конечно, господин Эск. Ваше мнение для меня очень важно.
— Будьте немного более напористы. Вам не хватает уверенности в своих силах. Поверьте в себя, и все будет как надо.
Старик по-отечески улыбнулся.
— Я постараюсь, — пообещал Йозек и, попрощавшись, вышел из лавки.
В пивной, в квартале от магазина Эска, Йозек купил себе пинту пива и порцию больших говяжьих сосисок, политых густым горчичным соусом, решив так, вкусным обедом, отметить удачную сделку. Медленно пережевывая еду и запивая ее нечастыми глотками пива, он слушал, как гудит человеческий улей, думая о том, что сегодняшний день можно считать вполне удавшимся.
И хотя большую часть полученных денег придется отдать хозяйке в счет уплаты за комнату, остатка вполне хватит на неделю-другую относительно спокойной жизни. А это значит, он сможет вновь заняться очерками. Сейчас Йозек работал над циклом, посвященным Черному Двору, одному из самых неприветливых, но в то же время загадочных районов. Несмотря на то, что его было принято называть "темной стороной" Делла, Йозек считал, что именно в его своеобразном устройстве наиболее отчетливо проявлялся тот беспощадный и яростный дух, то мрачное и опасное очарование, которое присуще многим большим городам.
Йозек приехал в Делл чуть больше пяти лет назад. Его отец был торговцем и имел долю в небольшом предприятии, занимавшемся поставками специй из колоний ("Морис, Седжвик и Вайс"). И главной мечтой отца было дать Йозеку хорошее образование, чтобы тот сумел достойно продолжить его дело. Однако самого Йозека коммерция интересовала в последнюю очередь. Открыв для себя в семь лет мир Литературы, он сразу же понял, чему хочет посвятить свою жизнь. Все остальное в его глазах выглядело малопривлекательным, однако Йозек все же согласился ехать учиться, потому как, кроме всего прочего, для него это была возможность перебраться из серости и косности провинции в живой и прогрессивный столичный город.
Однако все оказалось далеко не так радужно. Йозек не успел отучиться и трех лет, как началась война. Торговые связи с колониями были прерваны. Фирма отца разорилась, платить за университет стало нечем. Пытаясь как-то поправить дела, отец наделал кучу долгов, но спасти предприятие не удалось. В конце концов, отец был признан банкротом и от безысходности свел счеты с жизнью. (Как сообщалось в письме, которое прислал Йозеку их семейный доктор, набив карманы долговыми расписками, отец бросился с утеса прямо на прибрежные камни.)
Оставив университет, Йозек недолго жил тем, что давал уроки, и вместе с тем пытался сотрудничать с некоторыми изданиями. Однако журнальная деятельность не приносила достаточно денег, и вот однажды гуляя в порту, Йозек наткнулся на книжном развале на пару редких книг, за которые продавец просил сущие гроши. Купив их, он перепродал те в одну из букинистических лавок. Разница оказалось более чем приличной, и Йозек смекнул, что при должном умении, а также внимании и хорошей памяти, на этом можно неплохо зарабатывать.
С тех пор несколько раз в месяц он выбирался в порт, чтобы отобрать очередную порцию книг и снести их какому-нибудь букинисту, все же остальное время без остатка посвящая литературе. Однако очерки его покупались вяло. Йозека обвиняли в излишней мягкости, беззубости. Но несмотря на это он не оставлял надежд пробить себе путь к вершинам сочинительской славы.
Было уже достаточно поздно, когда Йозек возвращался к себе. (Пообедав, он отправился в библиотеку, где несколько часов просидел над историческими планами и чертежами города, делая первые наброски к очеркам, а затем долго гулял по лабиринту путаных улочек, любуясь их своеобычной красотой.)