Столь же вызывающе вел себя и Троцкий. После того, как Временное правительство обвинило Ленина в шпионстве, Троцкий опубликовал в газетах открытое письмо, в котором заявил, что если Ленин-немецкий шпион, то и он, Троцкий, — также немецкий шпион.229 Демарш Троцкого встревожил Временное правительство; его арестовали, а потом отпустили. Кто-то был заинтересован во временной изоляции Троцкого, в том, чтобы он не наговорил лишнего. Арестованный Троцкий казался в этом смысле намного безопаснее.
Нельзя сказать, что власть уж очень усердствовала в поимке Ленина, ушедшего в подполье. Впрочем, Г.М.Катков говорит: "Ленин и Зиновьев скрылись в подполье, и Временное правительство, не имевшее эффективной полиции, не могло напасть на их след, несмотря на то, что большевики то и дело навещали своих вождей".230 Думается, Временное правительство по названным нами причинам не очень и хотело напасть на след большевистских лидеров. Наше предположение согласуется с наблюдениями А. Авторханова, согласно которому Временное правительство всерьез Ленина не искало, "может быть, довольное тем, что он сам исчез с легальной сцены".231 Авторханов подчеркивает, что "репрессии Временного правительства после июльского восстания были направлены не против партии, даже не против ЦК партии большевиков, а против отдельных вождей, главным образом против Ленина. Но и против Ленина не был объявлен общий розыск. Его оставили в покое, лишь бы он не показывался на собраниях".232
Приведем еще одно наблюдение А. Авторханова: "Хотя Временное правительство закрыло издания большевиков, заняло особняк Кшесинской, где находился ЦК, издало приказ об аресте Ленина и Зиновьева, арестовало Каменева и Троцкого, оно тем не менее не объявило ни партию большевиков, ни ее ЦК преступными, мятежными организациями. Оно винило отдельных лиц, а не организацию. В силу этого ЦК большевиков, большевицкие фракции в Советах, большевицкие партийные комитеты Петрограда, Москвы, провинций, большевицкие фабрично-заводские комитеты, наконец, Военная организация ЦК партии ("военка") остались не только в полнейшем контакте, но и политически и организационно боеспособными. Ленин отсутствовал только физически, но политически своими бесконечными записками и письмами, а также через постоянного связного (Шотман) он присутствовал на заседаниях ЦК".233.
Партийные органы не были сколько-нибудь серьезно стеснены в своей революционной деятельности. Напротив, они развернули работу по подготовке восстания. Вполне легально в Петрограде 13–14 июля прошло расширенное совещание ЦК, обсуждавшее сложившуюся ситуацию. Затем собрался VI съезд партии и работал отнюдь не конспиративно, что явствует из одного места протоколов заседания съезда:
"Председатель: предоставляется слово для внеочередного заявления т. Скрыпнику.
Скрыпник. Читает выдержку из газеты "Речь" о съезде большевиков.
Товарищи! Я не знаю, присутствуют ли здесь представители буржуазной печати.
Возгласы: нет!
Скрыпник: В таком случае я не знаю, кто осведомляет "Речь". Мы работаем открыто, но недопустимы искажения и клевета. Сообщения о деятельности военной организации будут использованы в интересах контрразведки. Предлагаю вынести следующую резолюцию: "Съезд РСДРП заявляет, что он не принимает на себя ни малейшей ответственности за правильность и точность всяких сведений и отчетов, помещенных в различных буржуазных органах на основании отрывочных сведений, собранных путем разведки и подбора сплетен и слухов. Съезд заявляет, что единственно проверенные и соответствующие действительности отчеты о работах съезда помещаются в газете "Рабочий и солдат" и будут отпечатаны в протоколах съезда"".234 Красноречивее не скажешь: съезд, действительно, работал открыто. "Временное правительство даже не попыталось затруднить работу съезда".235
Возникает вопрос: неужели руководители Временного правительства допускали, что "немецкие деньги" шли лично Ленину и его ближайшим соратникам, а не на нужды партии? Конечно же, нет! А это значит, что в отношении большевистской партии они, по логике вещей, должны были предпринять адекватные действия. Но этого не случилось. Почему? Потому что сами были запятнаны. Не исключено и то, что они получили какие-то указания и по масонской линии.
Таким образом, можно заключить, что представители различных партий и организаций, готовившие революцию в России, брали деньги из германского кошелька. Солженицын, тщательно изучивший факты, касающиеся "немецких денег", полагает, что сперва они шли всем революционерам, а "после Февральской революции исключительно большевикам".236 Означало ли это, что те, кто получал эти деньги, были сплошь прямыми агентами или шпионами Германии?