— Противоядия от начала августа. А что тогда произошло?
— Я же вам сказала. Реальность слишком сильно разошлась с воображением, вернее, они встретились, и действительность разбила иллюзии вдребезги. Я приложила титанические усилия, восстановила всё, но трещины остались, и самый глубокий разлом не зарастает. Я как обломанная ветка. Я ещё цепляюсь за дерево, то есть за жизнь, но мне уже ни цвести, ни плодоносить. И жива я только потому, что не знаю, отмучусь ли, если умру.
— Вы сами себе противоречите. Если вы ничего не знаете, то завтра может наступить новый день.
— Для вас — возможно. А я в необратимой ситуации. Вы не можете воскресить Леннона — у меня задача примерно такого же уровня сложности.
Распрощались они мирно. Джина подошла к окну. Прижавшись к холодному стеклу, бесконечно усталыми глазами она смотрела на ночь этого мира, который давным-давно перестал быть для неё этим. Алекс не знает, что ей нужно. Алекс не знает, как её спасти. Свен Ханнавальд не знает о ней. Свен Ханнавальд не знает, что будет дальше. До начала зимнего сезона оставалась неделя. Джина не знала, вернётся ли он, хотя бы в качестве эксперта. У неё была одна сотая вероятности того, что вернётся. Если он не вернётся, у неё останется одна десятитысячная вероятности того, что он вернётся в следующем году. Джина не знала, сможет ли она прожить ещё один год, и не хотела думать об этом. Ей было мучительно страшно тянуться и дальше в неразрешавшееся стремление. По небу плыли облака. Они не знали, куда несутся, они не знали, что с ними станется. За ними скрывалась луна. Она не знала, что происходит на земле, потому что облака закрывали землю. Где-то там, над землёй, облаками и луной, был поставлен высший. Он знал, что будет через год, через два года, через тысячу и миллиард лет. Но он не знал, что будет в конце, потому что конца не было. Неисповедимость путей Господних неисповедима и для самого Господа, ибо он бесконечен. Вернись, Ханни!
ПРОЗРЕНИЕ
Он не вернулся.
29 декабря Джина не умерла. Она опять обманулась. Она обманывалась так часто… Ей теперь мнилось, что-то посмертное существование с любым воплощением, которое она себе навоображала, окажется для неё последним несвершением, так как и бога, в которого она так верила раньше, могло не быть. Тогда всё, что вершится на земле, не имеет значения, ибо тонет и кончается в смерти. Ну что ж, она может это принять, это её устраивает. Последний год так вымотал Джину, она так устала. Ей не нужно было ни рая, ни ада, ни продолжения. Он всё равно чужой, навеки; до ли, после ли смерти, здесь ли, там ли — он будет не с ней. Он по-прежнему молчал и не показывался ни в «live», ни по горячим следам; одна ретроспектива, комментаторы что-то болтали о ребёнке. Джина записывала исправно, но повторно не прокручивала. Эти кадры она уже видала, а на новые давно, с 30 января, был наложен крест.