— Они всё-таки существуют, вы не хотите задействовать своё воображение и посчитать мнимое возможным, в вас агрессивное начало, вы ориентированы на активные действия, но забываете, что сознание таланта, являясь пассивным по своей сути, тем не менее остаётся навсегда.
— Я же говорил о контрасте.
— В другом контексте, это не совсем тождественно. Потом, начиная, надо помнить о конце. Основной причиной разводов является брак, основной причиной смерти — рождение. У одной моей знакомой умерла собака. Она не завела другую, мысль о том, что её придётся когда-нибудь похоронить, отравляла бы её долгие годы и сводила бы на нет взаимную любовь.
— Зачем же она завела первую?
— Семья проголосовала — два голоса против одного.
— У тебя знакомые так же пассивны, как и ты сам. По-вашему выходит, и рожать не надо: всё равно помрём.
— А, может, человечество и не заслуживает воспроизводства за свои грехи, только климат портит и отравляет природу. Вы настолько агрессивны, что даже не пытаетесь найти что-то положительное в уходе. В конце концов, это освобождение от зависимости, привязанности к графику, к тренировкам. Есть ещё любовь, работа, отдых, познание, созерцание.
— Отдых, познание и созерцание я отметаю сразу, это для тебя и твоей знакомой. Любовь? Посмотри на свою физиономию. У тебя были проблемы с девчонками?
— Нет.
— Больше того, ты и ухаживать за ними не умеешь, это тебе не нужно, они сами за тобой ухлёстывают. И для меня любовь длится пять минут: в согласии уверен заранее. Ни интриги, ни развития — разве что широта выбора.
— Влюбитесь в парня.
— Интересная мысль, это мы потом обсудим. Кстати, ты мне подходишь.
— По контрасту цвета глаз и волос или по контрасту отношения к жизни — актив/пассив?
— Ты имеешь в виду будущее распределение ролей?
— Я имею в виду возможность двойного очарования. А в работе вы видите ту же привязанность к графику, отягощённую мизерностью свершений и обыденщиной?
— Совершенно верно. (Он так явно ушёл от темы. Вообще не рассматривает её всерьёз? Я бы предпочёл более сильную заинтересованность. Как-нибудь надо будет свернуть на неё снова. Не сегодня — а то он насторожится. Впрочем, сейчас это не главное. Что он ещё попробует предложить?)
— Вы так привередливы… Любовь и благодарная память множественные, болельщиков, вас тоже не устраивают?
— Такая любовь живёт, как правило, до ухода. Вот и вся любовь. Я плевать хотел на эту любовь.
— А на их боль?
Пауза.
— Созвучие? Мы говорили о контрастах… Впрочем, я напрасно перевёл проблему на себя. Ты своим воображением подбил меня на аналогичное — я и протащил это через призму своего воображаемого восприятия.
— (Не хочет раскрыться. Уходит. Ему всё ещё больно, может, очень больно. Я же о нём не знаю, он в этом уверен. Я должен молчать, пока он не соизволит посвятить меня в свои обстоятельства.)
— (Я и так сказал слишком много. Он может догадаться, я должен молчать, иначе мы зациклимся на теме, которую я всё время пытаюсь отринуть. Мне с ним хорошо, пока он обо мне ничего не знает, мне плохо с другими, я читаю или угадываю в их взглядах вопрос и жалость. В его неосведомлённости — возможность моего отхода от наболевшего. Надо замазать эту тему, чем скорее, тем лучше.)
— Да вы сами виноваты. Решили подколоть меня зачётными очками — мы и ушли в абсолютно чуждый мне и разговору предмет. (Ты не хочешь это вспоминать. Ты не хочешь поднимать это из глубин своего сознания. Ты случайно проговорился — и раскаиваешься. Я не буду трогать то, что ты желаешь оставить нетронутым, но, оставляя это в неприкосновенности, ты не избавишься от горечи. Не отходи от меня. Не отталкивай меня. Рано или поздно ты опять проговоришься, и я покажу тебе выход. Если его нет, я его создам. Да нет, он должен быть. Надо просто приблизить к тебе веру, посмертное существование, его многовариантность, расширение спектра возможного и отсутствие там несправедливости. А до того, здесь, остаётся забывчивость дня. Забудься в любви ко мне.) Начали мы, кажется, с единого информационно-энергетического пространства.
— Угу. Тонкая реальность, бессмертие души. По-твоему, это пространство и есть господь бог, трудный для познания, но в отдалённом будущем способный стать определённым и математически выраженным? (Ты так легко отошёл, ты равнодушен к спорту в целом, в нём тебе интересны сюжеты, переплетения, законы противоборства, а не материальные достижения. Я этого желал минуту назад, а теперь сожалею, что ты мало обо мне знаешь. Меня так и подмывает всё рассказать: и похвалиться, и довериться. Но, если это тебе безразлично, меня обидит твоё равнодушие, с которым ты протащишь через свои мысли и сияние моих высот, и мрак моей пропасти. Тебе чужды эти ощущения — и моя судьба не даст мне права на твою откровенность. Я не хочу, чтобы мы оставались чужими. Хорошо, что у меня есть время. Не отходи от меня. Не отталкивай меня.)