— Я атеист. И всё-таки непонятно, — снова возразил Алекс. — Вы поставили носителя, чувство и объект в такие условия, при которых реализация невозможна. И что же её собственник будет делать с таким бесполезным имуществом?
— Да зачем же нужна реализация? — удивилась Джина. — Человек излучает энергию стремления, которую возлюбленный не поглощает, — она и поддерживает яркое пламя. Добавьте реализацию — и часть этой энергии поглотится. Осуществление развенчает сказку, неизведанность, недоступность — уберите ещё половину стремления. Вы будете поставлены перед свершившимся фактом, который сам по себе будет означать неизмеримо меньше, чем путь к нему. Вы неминуемо займётесь его анализом и придёте к выводу, что овчинка не стоила выделки. Остатки стремления выдохнутся в мгновение ока, вы останетесь на пепелище и с грустью будете вспоминать яркий костёр. Попробуем подойти от противного. Вы ждёте больших неприятностей, всё в вас переворачивается от одной угрозы их приближения. А когда они всё-таки наступают, вы спокойно на них взираете и начинаете устранять. Вы поставлены перед фактом, вам ничего не остаётся, кроме наведения порядка, и сердце ваше не будет замирать от тяжёлых предчувствий, и душа ваша не будет содрогаться от страха предстоящих горестей. Так же и любовь, только знаки надо поменять.
— Крупицы смысла в этом есть, но лишь крупицы. А вы не подумали, что нереализация иссушит ваше сердце скорее, чем достижение, и ваше пламя выдохнется в бессмысленности своего существования?
— Нисколько. Сроки ведомы только Господу. Он вложил, он и заберёт. Если сочтёт нужным.
— А как вы определите настоящую любовь? Может быть, существует более сильное или более продолжительное стремление?
— Почти наверняка. Но я говорю о земном пути и о настоящем моменте.
— Так остаётся много неясностей. Со временем, величиной, значимостью объекта. Не забудьте о субъективности: ваш-то подход — чисто женский. Он не всех может устроить. Любой мужчина может найти кучу возражений. Я уже не затрагиваю память тела, привычку, более сильный оргазм у мужчин. Вы же говорите только о платоническом.
— Почему же? Женщина более возбудима. Всем телом, вы же более конкретны. Я предпочла бы две минуты ласки пятиминутному половому акту.
— Джина равнодушна, — рассмеялась Наталья Леонидовна. — Секс для неё — то же, что пища и питьё.
— Вот видите. Вы не можете рассматривать любовь во всей полноте.
— Я рассматриваю стремление во всей полноте. Если я сознаю всевластие этого стремления, его ощущения, эмоции, провожу его через всю гамму своих настроений, мышление, если моя сущность наполнена им так, что вне его не остаётся почти ничего или очень мало, то моя любовь истинна. Применительно ко мне, разумеется. Правда, справедливости ради надо добавить, что я не всегда именно так ощущала любовь, а в некоторых случаях, как, например, с Иванишевичем и Вилле Вало… Господи, Зоя, не делайте такое лицо, не являйте миру своё невежество, Вилле — вокалист из «HIM». Да, так в некоторых случаях сначала являлась красота творения, то есть талант создателя, а уж потом на это накручивалось очарование внешностью. Кстати, они не являются образцами занебесной красоты.
— Да, занебесной подачи, — протянула Наталья Леонидовна.
— Вы отвергаете всякую любовь, кроме вашей неполноценной, — это мания величия. Странно только, что она рождается из ничтожества, — Зоя снова заметно разозлилась.
— Великие события всегда рождаются из ничтожных причин. Закон всемирного тяготения, вернее, его открытие — из яблока. А бывает и так, — и Джина блаженно потянулась. — Solita sera, solita tv*… Включает человек телевизор, чтобы посмотреть итоги очередного тура теннисных соревно-
------------------------------
*Намеренное искажение текста. В оригинале: «Solita sera e la solita tribu’».
------------------------------
ваний, и в результате к нему спускается ангел. Зззз — вот так, — и Джина спланировала на грешную землю, разведя руки.
— Ангел в вашем исполнении походит на комара, — захохотал Алекс.
— «Комар» — это прозвище Ферреро, и комар относится к знаменитостям. Правда, он больше мамин любимчик, нежели мой. Всё в мире уравновешено. Мне подача, вам приём.
— И спад — один на всех, — вздохнула мать.
— А вы пошли по стопам дочери?
— Да — я тоже формулирую равновесие.
— Вообще-то я имел в виду Ферреро…
— А что — подходит. Внешность, талант, свершение и изгибы судьбы — неудачные травмы и спад.
— Предпочли бы Санта Круса. Те же исходные данные, только внешность потрясающая. Будем страдать вместе. Кроме того, вам, как и мне, всегда больше нравились тёмненькие…