На июль 2002 года ситуация складывалась таким образом: я записывала повторы матчей чемпионата мира по футболу, излишне говорить, каких именно, обзор чемпионата Германии прошлого сезона, излишне говорить, что именно, выступления «МP-2» и Гриньяни. К этому прилагались «Mille lune», «Rosso relativо», «Festival», «Abbronzatissima», в перерывах шёл Уимблдон, на котором Горан не выступал по причине травмы, но я абсолютно не горевала: ещё бы! да если бы я не подключила на июнь–июль «Спорт 1» и «Спорт 2», я бы не узнала Санта Круса! Когда телевизор был выключен, я подогревала себя ожиданием начала очередного чемпионата Германии по футболу. Жалко, конечно, что Санта Крус травмирован, но впереди целый сезон, чемпионат, Кубок, Лига чемпионов и мало ли что ещё! То была реальная жизнь. В первой воображаемой, захватив Санта Круса на фотосессию, я пригласила его пожить у себя хотя бы недельку до начала тренировок. Прибыв в мой замок, Санта Крус тотчас же, к своей великой радости, был подвергнут весьма недвусмысленной атаке Филиппа, который к тому времени обзавёлся дополнительной прелестью, взятой мною напрокат у одной персоны из «Festival» Паолы и Кьяры. На Гриньяни, поднадоевшего мне своей дурацкой ориентацией, томно смотрел Темпест, решивший скоротать свободное от бренчания на гитаре время, которое ему предстояло прожить до того момента, когда безобидный Марио чуть осерчает на Филиппа и сделает Джою долгожданный подарок. Горан корил меня за то, что я не сдержала обещание, и спрашивал, на какой же по счёту его день рождения я преподнесу ему милого упитанного ослика. Я отшучивалась тем, что с упитанным осликом у Горана явная диспропорция, так что нечего навязывать хорошим созданиям человеческое общество, и до одурения резалась с Анджело в нарды, спрашивая его: «Когда же ты снова возьмёшь меня в Метохию бить ублюдков поганых?» — «На время приёма гостей командировки отменяются», — отвечал Анджело, лениво потягивавший пиво «Бавария». Во второй воображаемой жизни Марио, уже с чертами Санта Круса, влюбившись в Филиппа, завязал в своей любви всё больше и больше, решался и не решался, то смелел, то боялся, психовал, притягивал и отталкивал, ревновал и страдал, убегал и возвращался, то молчал, то разговаривал, скрытничал и откровенничал и, наконец, доводил Филиппа своей страстью до такого смятения, являлся такой загадкой, таким очарованием в своей беспомощности, отрешённости и сопричастности одновременно, что, запав на эту великую тайну, постоянно манившую невозможностью раскрытия, Филипп сам предавался в столь близкие, столь родные, знакомые ему ещё с детства руки. Сексуальные оргии мешались с приступами нежности и перекурами, бессвязные слова — с тонкими афоризмами, но задолго до кульминации сюжета Филипп переплетал пальцы, клал их на правое плечо Марио, опускал на них свой подбородок и устремлял свой взгляд туда же, куда смотрел и сам Марио. То ли за окном строили дом, то ли просто играли дети — какое это имело значение? Марио почти бессознательно закидывал руку назад, хватался за запястье Филиппа, разжимал пальцы и вёл их по щеке, доходил до ушей, переходил на корни волос и ерошил эти пепельные пряди. Море красоты и солнца. Вкрадчивость темпа провинции. И над всем этим — любовь. Всегда.
В доме Отца моего обителей много. У меня их было целых три, и все три были прекрасны. Гриньяни отснял новый клип и выступил в «CD.flash», а потом сидел в умопомрачительном пиджаке в студии «Video Italia», пленял всех золотом своих волос и распевал «Something» и «Radio Italia solo musica italiana». Прошёл сентябрь. «Бавария» по следам Аргентины попала в группу смерти, но меня это не волновало: Санта Крус, наконец, вышел на поле, оправившись от травмы. Играя против «Депортиво» в Испании, ты сломал руку. Моё сердце наполнялось сладчайшей мукой: как-то я раскроила себе левую руку, теперь ты сломал свою. Если бы я могла взять твою боль, с какой радостью я сломала бы собственную, и это было бы ЗА ТЕБЯ! Ты поправишься. Ты должен. Это пройдёт. Я сказала. И оставались ещё и чемпионат Германии, и Кубок Германии, и игры в сборной Парагвая, и то, что «Бавария» провалилась в Лиге чемпионов, было неважно: ты-то держал это в своих руках, ты-то уже познал победу! Шёл декабрь. «Бавария» играла с «Кайзерслаутерном».