— Джина, с кем «Бавария» играет?
— С «Кайзерслаутерном».
— А, с «Кайзером»… Какой счёт?
— 2: 0.
— 2: 0. Кто забил?
— Баллак, Санта Крус.
— Баллак, Санта Крус. 2: 0.
— 3: 0.
— Что?
— 3: 0.
— 3: 0. Кто забил?
— Баллак, Санта Крус, Санта Крус.
«Heute ist Santa Cruz Tag». Огромные буквы поднимались на трибунах. День Санта Круса. 7 декабря 2002 года. День Санта Круса. Нет больше дней Санта Круса. Редкими оазисами встаёт теперь то, что осталось. Минуты Санта Круса, зажатые в сезонах без него. Но тогда этот день был. Близился перерыв в чемпионате до конца января. И мне бы перетерпеть, переждать с Гриньяни, солировавшим в передаче Джанни Моранди с «Estate», с Берсани по «RAI DUE», с Лаурой Паузини и «Ritorno da te»! От добра добра не ищут. Но благоразумием я никогда не отличалась. «Ах да. Там же ещё Свен Ханнавальд есть. Середина декабря. Зимний сезон уже, наверное, начался». Пьяный воздух свободы сыграл с профессором Плейшнером злую шутку. Через несколько дней на последней видеокассете концерт «Машины времени» был зажат между обзором Турне четырёх трамплинов прошлого года и Ханни, поднимавшим в небо огромные голубые очи под пушистыми ресницами. Место, где свет, было так близко. Заклание жертвы свершилось…
Сначала я даже не записывала твои прыжки. Мне хватало твоей красоты, остальное не требовалось. Кстати, Горан Иванишевич был единственным, в ком я сперва оценила талант и только потом — внешность. Оценила… Не оценила, а он на меня его просто обрушил, разбив Руседски на одной из супердевяток «Мерседес» в Вене в 1997 году. Но, слава богу, я быстро разобралась, что таланта в тебе больше, чем красоты, и последние покорённые вершины остались и в моей памяти, и на видеокассетах. Ты не всегда был для меня только болью, и как часто после я корила себя за то, что столько твоей жизни, искрившейся, лучезарной, победоносной, осталось вне моего внимания, за кадром! Я доберу это там, обязательно доберу.
Вакханалия продолжалась. Зимний сезон не прошёл и половины, а Санта Крус появился в товарищеском матче «Баварии» с какой-то турецкой командой в Испании и… Твои бедные связки, Роке! Твоё несчастное левое колено! С поля ты уходил, повиснув на плечах сервисменов. Эти поганые вшивые турки! Эта несчастливая для тебя Испания! Шесть недель, предсказанных в «EuroSportNews», растянулись почти на два месяца, но они были заполнены Ханни и чемпионатом мира по лыжным видам спорта. Почему я не смотрела тогда эти соревнования по немецким каналам? Почему мне не пришло в голову поймать и отследить чествование тебя, как лучшего спортсмена Германии, в конце бывшего года по ZDF? Сколько хроники, сколько кадров, сколько интервью, сколько обзоров! Я пройду это, я обязательно пройду это там! Прошло шесть недель, семь, восемь. Шла ранняя весна, было холодно, но с каким же блаженством я накуривалась в тёмной комнате после того, как в очередном матче за Кубок Германии я увидела тебя, сначала сидевшего в шапке на скамейке с Салихамиджичем, а потом вышедшего на поле! Какими драгоценными были эти несколько последних минут матча!
Зимний сезон закончился в конце марта. Ханни уехал на юг на целых две недельки загорать на солнышке. Он лежал там один или с кем-то — какая разница, если я переходила из реальной сказки в сказку воображаемую, свою собственную, и ты лежал с Роке на пляже после фотосессии, и Джина приглашала вас к себе в гости, и водопады шампанского мешались со струями оргазмов, а во второй воображаемой жизни… Во второй воображаемой жизни ты, звезда пленительного горя, поначалу не присутствовал! Тебя просто-напросто не было и, между прочим, не было долго! Твоя красота не выдерживала сравнения с красотой Роке, Филиппа и Марио. Нужны были твои несчастья, чтобы ты вознёсся выше и встал вровень с ними, но до этого оставалось больше года. Мои ночи перед сном были заполнены Марио, уже с чертами Санта Круса, и Филиппом, их разлуками и встречами, свиданиями и расставаниями, ссорами и примирениями, страданиями и радостями, но и в отрицательном вела и побеждала любовь, она стояла над всем сюжетом, превыше всего, той основой, на которой строилось всё и проносилось всё, тем небом, под которым это всё осуществлялось и торжествовало, и тем финалом, в незавершённости которого тянулись друг к другу ваши губы и глаза, руки и плечи. Я просыпалась, включала телевизор и переходила в реальную жизнь, не менее прекрасную в своей прелести, нежели ночная.