Сначала я ждала, потом — терпела. Меня утешало, что ты тоже ждёшь, что ты тоже терпишь. Я задыхалась от тоски и отчаяния 4 августа 2005 года, когда поняла, что это — конец. Я мерила и мерила шагами свою комнату и в своей беспомощности, и в твоей неприкаянности. Я выла и курила, курила и ревела, и снова курила, и снова ревела, и всему этому не было завершения, не было луча надежды, не было просвета. Твои воображаемые мною страдания стали реальностью, когда я увидела твоё осунувшееся лицо 10 августа в Италии. Ты поехал туда со сборной в поисках чего? Кем ты попытался стать, чем хотел заняться? Но продолжения не было — разладилось, не свершилось, рассыпалось, и долгие месяцы после я с тоской смотрела на пустой экран, поняв, что попытка не удалась. С каким же безумием восторга я приняла твоё появление на ARD в качестве эксперта по прыжкам на лыжах с трамплина! Как я хотела, чтобы Хессу передали сборную, а ты остался бы на экране навсегда, на долгие годы! Я даже не огорчилась 18 декабря, увидев вместо интервью два фрагмента с твоим участием, да ещё такой последний! Моё воображение продолжало на меня работать: ты в комбинезоне, на лыжах, ты можешь! Мне никто, НИКТО не запретит верить, что ты вернёшься! Ты не появился в «live» 18-го, у тебя не было времени. Ты решил заглянуть в воскресенье к Санта Крусу, и пусть постель тебе будет пухом. Но не к Санта Крусу ты бежал, подлец… И всё снова рухнуло в январе 2006: ни Хесса, ни тебя, одна пустота. 2005 год прошёл, впервые за столько четырёхлетий принеся мне не освобождение, передышку и новую страсть, а муку и окончательный провал. А я ещё не предвидела того, что будет в конце июня, в июле и дойдёт до меня в начале августа! Что же ты мне сделал, за что? Приди и скажи за что. Я имею на это право, фашистюга. Когда ты умрёшь, то узнаешь, кто любил тебя больше, изверг.
Но он не виноват, он не виноват. Его уговорили, он поддался. Куда же ему было приткнуться? Всё было решено и расписано заранее и не его рукой. Ему — качать своего ребёнка, мне — гореть, уже одной. За что я расплачиваюсь? За 2001–2003 годы? За это счастье? Но лет несчастья стало уже больше, гораздо больше. Их муки давно уже перевешивают те радости… Зачем же бог провёл меня через всё это? Я пытаюсь разобраться и не могу. Всё это нужно было богу. Все эти три года несбывшихся надежд, несостоявшегося возвращения и бесплодных утопий. Зачем провёл через всё? Затем, что БОГУ НУЖНЫ БЫЛИ МОИ ФАНТАЗИИ.
Богу нужны были мои фантазии. Я их создала и несла. Богу нужны были мои фантазии. Но почему же он не убрал меня, когда они дошли до высшей точки? Доведённая до пароксизма своей страсти в декабре, я извивалась от её приступов. И любовь, и фантазия стояли в апогее, сотворённые сознанием и душой. Ты не убил меня тогда, а лучшее уже было создано. Почему я должна пережить ещё и это и именно сейчас, а не в июне, когда это свершилось? Почему ARD и ZDF были закрыты, а остальные каналы молчали? Передышка на чемпионат и отдых на Санта Крусе? Или сейчас ситуация поменялась, и от меня ещё что-то требуется? Богу нужны были мои фантазии, теперь их нет, они ему больше не требуются, всё высшее сделано, исторгнуто сознанием в единое информационно-энергетическое пространство и запротоколировано. Фантазий нет, но я не умерла. Ни вчера, ни сегодня. Да и завтра, наверное, смерть тоже не состоится. А ведь всё определено бесповоротно. Будущего больше нет, прошлое оказалось обманом, настоящее — мукой. Я не умираю. Почему??? Должен быть ответ на этот вопрос, и я бы нашла его, если бы не была в таком сумбуре. Должен быть ответ… Вот он, ответ: БОГУ НУЖНЫ МОИ СТРАДАНИЯ. Богу нужны мои страдания. Почему одним он даёт счастье и любовь, ребёнка от любимого человека, а мне — муку и боль? Зачем, зачем, зачем я не сдыхаю! Значит, высшая точка страдания ещё не пройдена и только предстоит? Так давай, вали и убивай! Надо поскорее найти эту муку и пережить. Но как «найти», если её нет? Если бы она существовала, богу, как всё состоявшееся и пройденное, лично от меня она не была бы нужна. Значит, её нет. Значит, мне надо её придумать и перечувствовать. Придумать боль, впустить её и пережить. Записки сумасшедшей. Что же это может быть? Почему душа моя бессмертна? Почему не разлетится она на уровне, на котором тахионы рассыплются на тысячи составляющих, а лептонные матрицы будут раздроблены и перемолоты без остатка в каких-нибудь чёрных дырах? Меркнущее сознание, успокоение и абсолютное небытие… Но это не мука, а счастье. Это не подходит. Смотрю на свою грудь, вернее, на пустое пространство, которое раньше было заполнено ею. От некогда победно раздиравших майку полукружий не осталось абсолютно ничего. Это мука? Нет, лишь лёгкая неприятность. Гадаю на картах. У Ханни сердечная любовь. Это мука, но я всё ещё жива. Значит, есть что-то ещё более острое.