- Мати...- зовёт Сильвия, смотря на то, как палаш растворяется из тела племянницы, и она опускается на колени. На Марусиных губах не перестаёт играть улыбка - у неё получилось.- Прости меня...Это...
Девушка кивает. Последние силы вытекают вместе с кровью из раны, которую она безуспешно пытается заткнуть рукой. И тут почти закрывшиеся глаза снова резко расширяются - что-то идёт не так... Сильвия растворяется?
Храм гудит, будто вторя боли химеры. Проход, в который ломилась ГБР, медленно открывается...
- Слишком поздно, Маруся...- женщина мягко улыбается. Её душа уже Обратилась ко Тьме. Это невозможно изменить - та часть, которую пыталась спасти Бета, слишком слаба.- Спасибо...
Мати тянется к тетё, но сил больше нет. Она не способна даже схватить её рукой, что уж говорить об исцелении? А Сильвия исчезает, заставляя Бету в который раз испытывать боль от потери.
- НЕТ!- но ничего не меняется. Женщина исчезает, оставляя после себя только лёгкий дымок. Даже её тело обращается в чистую энергию...
Мати не верит своим глазам. Как так? За что?
- НЕЕЕЕТ!- истошный вопль разносится по всему залу.
- Мати!- к падающей без чувств Бете бегут Антон и Кенси.
Они видели, что произошло с Сильвией, но сейчас их волновало больше состояние девушки.
- Сигма, сюда, скорее!
***
- Она слишком слаба!
- Хватит, ты её погубишь!
Голоса слышатся как сквозь вату. От боли слезятся глаза. Хочется выгнуться, поменять положение тела, но её кто-то крепко держит. Мысли путаются, и она больше не понимает, что с ней делают. Картинки плывут и меняются как в калейдоскопе. Лица, голоса, звуки, боль и это странное ощущение непонимания отходят на второй план. А потом наступает темнота...
***
- Как можно быть такой дурой?!
Она чувствует, как рядом с головой резко прогибается подушка. Скорее всего, это удар кулака... А судя по звону металла, кулака с сюко.
- Как можно заставлять нас так волноваться...- голос срывается и дрожит. Говорящий плачет...- Почему ты каждый раз берёшь всё на себя?
На щёку капает влага. Неприятно, и от чего-то сжимается сердце. Что это?
- Если ты так нас защищаешь, то почему сейчас не с нами?!
Кто это "нас"? И чей это голос? Глаза совсем не хотят открываться, и она не может увидеть... Но она слышит. Где-то здесь, рядом, хлопает дверь и говоривший уходит, а на его место приходит кто-то ещё. На руке чувствуется чужое тепло, а обоняние улавливает родной запах. Но где это "здесь"? И кто эти люди? Вопросы застывают в голове, а сознание медленно начинает уплывать. Последнее, что она слышит, это тихий голос.
- Приходи уже в себя, девушка из снегопада. Я устал ждать...
***
Темнота отступает неожиданно, позволяя снова чувствовать, думать и слышать. Ладонь сжимает чужая рука, а сердце болезненно колет что-то... Она не может даже шелохнуться, что уж говорить о том, чтобы увидеть, кто это. Ужасное ощущение. Она ничего не может, ничего не помнит... Но так всё равно лучше. Там, в той темноте, страшнее... А ещё, так есть шансы хоть что-то понять. Ну же, кто она? Нужно думать... Нужно вспоминать...
- Не спишь?- совсем рядом слышится женский голос.- Я говорила с Настасьей...
Руку кто-то отпускает, и рядом чувствуется шевеление.
- Только не ври... Так только хуже,- голос уставший и измученный... и как же он знаком ей.
- Она потеряла почти всю энергию. Человеческий организм не приспособлен к таким затратам,- после недолгой паузы ему отвечают.
Они говорят... о ней?
- Она справится...
- Она больше не необычная. Даже, если нам удастся вернуть её к жизни...
- Она справится, Эли. Это всё?
Голоса затихают. В комнату заходит ещё кто-то, а потом по руке будто разносится огонь. Удерживать сознание становится сложнее, а затем оно и вовсе уплывает... Она снова проваливается в ненавистную темноту.
***
Она чувствует знакомый запах и чужое дыхание на губах. Ладонь всё так же кто-то сжимает, но на этот раз прикосновение ощущается как-то по-другому. Он... слишком близко. Лёгкое касание губ, и какое-то непонятное тепло. Она чувствует, что если бы могла, то точно бы улыбалась... Но кто он? Кто она? Что опять происходит? Ей так хочется придвинуться ближе, не отпускать, но она не может даже шелохнуться, а тот, кто только что вытащил её из этого ужасного состояния, отстраняется. Если бы она только могла хоть что-то сказать... Как же ей не хочется опять проваливаться в никуда, но сознание опять плывёт. Когда же это закончится?
***
- Мати, очнись! Просыпайся, хватит!