Это меня удивило - что она могла разглядеть в кромешной тьме?
- С другой стороны, - рассмеялась она, - я убеждена, что у тебя все здорово получается.
- Я стараюсь.
- Это ведь ваш фамильный девиз, да?
- Э-ээ, в некотором роде.
- Мой дядя, лорд Бэнстед всегда говорил, что Уезерби - единственная семья, которая неукоснительно следует фамильным традициям.
- Очень мило с его стороны.
Лорд Бэнстед - её дядя! Значит, папулькин - полковник - вовсе не полковник. Тоже какой-нибудь лорд! А Клариса... Точно я не знал, но какой-то титул она наверняка носила. Что ж, Расселл, ты и не мечтал затесаться в круги родовой аристократии.
После пары быстрых танцев заиграла медленная музыка. Начинались обжималки. Не зная, как танцует аристократия, я занял выжидательную позицию, положившись на Кларису. Я уже заранее ожидал, что она притянет меня к себе, стиснув медвежьей хваткой, и, как выяснилось, не ошибся. Обхватив меня за шею двойным нельсоном, Клариса приникла ко мне могучим бюстом, вдавив упругие полушария мне в ребра.
- Ой, как приятно, - заквохтала она, прижимаясь ещё теснее. Я поспешил согласиться.
Минуту спустя Клариса затеяла рискованную игру. Вращая в такт музыке бедрами и тазом, она то прижималась к моему лону, то на мгновение отдалялась, чтобы в следующий миг снова игриво потереться о самую сокровенную часть моего естества. Ее щека прижалась к моей щеке, а дыхание с каждой секундой становилось все более и более прерывистым - и возбужденным!
- О-ооо... как мне хорошо, - стонала она, извиваясь. - Я просто плыву.
Сколько, по-вашему, способен выдержать такую пытку молодой и полный сил парень? Я не выдержал. Когда неизбежное свершилось, Клариса просто рассыпалась на куски, растаяла, как желе на солнце.
- О-оо! - стонала она, прижимаясь ко мне так, словно пыталась протиснуться мне за спину - только не вокруг, а сквозь меня. - О-оо!
Ее бедра переплелись с моими, а рыскавшие по моему лону пальцы ласкали, гладили, искали, щекотали или тискали все, что попадалось по пути.
- Я хочу тебя, - вдруг прошептала она. - Боже, как я тебя хочу! Просто сгораю...
- Как... здесь?
- Нет, нет - в доме. Наверху. Я хочу, чтобы все было, как надо.
- А как же мамуль... мама и папа? Они нас увидят.
- Нет. Я знаю, как пройти через черный ход. Мы часто гостили тут у графа.
- Что ж... Тогда пойдем?
- О-оо! - взвыла она, ещё раз пощупав меня напоследок.
Мы, крадучись, как злоумышленники, выскользнули из храма, стараясь держаться за кустами, подобрались к дворцу и, обогнув его, приблизились с обратной стороны. Некоторые балконные двери, выходящие на широкую террасу, были распахнуты настежь.
- Сюда! - прошептала Клариса.
Она увлекла меня за руку (мне уже начинало казаться, что Клариса никогда её не выпустит) в темную пустую кухню с выложенным плиткой полом. Она так уверенно обогнула стоявший посередине стол, который я бы даже не заметил, что я сразу догадался: Кларисса не впервые проделывала этот номер.
Узкий темный коридор, поворот налево... потом направо... на цыпочках к деревянной лестнице.
- Тише! - шикнула она, когда я споткнулся о первую же ступеньку.
Тихонько поднявшись, мы очутились в длинном, застланном ковром коридоре. Осторожно огляделись. Никого. Миновали с дюжину дверей, когда Клариса вдруг решительно распахнула ближайшую дверь справа и толкнула меня внутрь.
- Заходи... быстро!
Прикрыв за мной дверь, она включила свет. Спаленка оказалась довольно небольшая и на удивление скромно обставленная: двуспальная кровать, комод, небольшой гардероб и умывальник. И все.
- Это комната одной из горничных, - запыхавшись, пояснила Клариса. Она уехала вместе с графом.
- Здорово ты придумала, - восхитился я. - И так все организовано.
Она накинулась на меня, как изголодавшийся лев на добычу. Ее руки были сразу повсюду, словно щупальца осьминога. Губы впились в меня с жадностью вампира.
- Давай же... раздевайся скорее, - прерывисто пробормотала она.
Не переставая целовать меня, она нетерпеливо срывала с меня пиджак, теребила пуговицы, дергала за брюки...
- Раздевайся сама! - быстро проговорил я, на мгновение высвободив губы. - Я сам их сниму.
Не успел я стащить первую брючину, как Клариса уже стояла передо мной в чем мать родила. Никакая профессиональная стриптизерша не разделась бы быстрее. Взззз! - жикнула "молния", пшшш! - соскочило платье, пссс! трусики и лифчик полетели на пол, и вот она уже стоит передо мной абсолютно голая - стройная, загорелая, с пышными бедрами и круглыми упругими грудями, манящая и возбуждающая...
- Скорей же, чего ты копаешься! - набросилась на меня Клариса, хватая меня за руку и увлекая к постели.
- Погоди, у меня нога запуталась.
Плюх! - мы шлепнулись на кровать; брюки с трусами каким-то непостижимым образом соскочили с меня уже в воздухе.
- Я хочу тебя! - взвыла Клариса, ложась на спину и прижимая меня к своей мягкой груди. - Возьми меня, Рассел... Изнасилуй, если хочешь!
Что? О-оо!
Клариса схватила меня за волосы и, широко раздвинув бедра, прижала меня к себе, сдавив ногами с такой силой, что, окажись на моем месте рыцарь в доспехах, от него осталась бы только кучка покореженной жести.
- Ааооууыыии! - взвыл я.
Ее рука нырнула вниз и схватила моего наездника, чтобы направить его в цель. В следующий миг глаза Кларисы ошалело расширились.
- Рассел!
- Ну что теперь?
- Покажи мне его! Я должна на него посмотреть!
Она отшвырнула меня в сторону, рывком встала на колени, потупила взор и восторженно завопила:
- Ой, как красавчик!
И, блаженно сопя, опустилась, лаская моего дружка язычком и покрывая поцелуями. Ее ротик пылал, как жаровня для барбекю.
Вдруг Клариса отстранилась и посмотрела на меня испуганно расширенными глазами.
- Ой, Расселл... он стал ещё больше!
- А ты чего ожидала? - только и промямлил я.
- Скорее! Сейчас! Я хочу его прямо сейча-а-аааас! А-ааа! О-ооооо! О Боже, Рассел, я чувствую его где-то в груди... в горле! О-ооо, это просто фантастика! Невероятно! Не-ве-ро-ят-но!
Она извивалась, барахталась и брыкалась, словно впервые жеребящаяся кобыла. С её губ слетали жуткие стоны, бессвязные междометия и похабные возгласы, мощные когти немилосердно терзали мою плоть, раздирая спину. Внезапно она завопила, испугав меня:
- Расселл! Теперь - на спину!
Мы поменялись местами.
- О-оооо! О Боже, ты протыкаешь меня насквозь! Меня посадили на кол! Ха-ха! О-хо-хо! - Она вдруг демонически захохотала. - Клянусь всеми Богами, ты просто супержеребец, Расс! Ай да Уезерби! Погоди только, пока я расскажу про тебя Андреа Уорстхорн! Моей подружке. Она не поверит! Ха-ха! О-оо! О Боже, Расс, я умираю... Я кончаю! Я конча-аа-аа-ю! О-оооооооо-оооооооо!
- Йе-ху! - проорал я.
На какое-то страшное мгновение мне показалось, что Клариса умрет, не выдержав всесокрушающего оргазма. Вцепившись в подушку, она так рванула её, что пух разлетелся по всей спаленке. Ее голова заходила вверх-вниз, как у разгоряченного коня, бьющего копытом землю. Она кричала, смеялась, плакала, хихикала, вздыхала, охала и ахала. И все одновременно.
- Ффууу, - выдохнула Клариса, падая лицом навзничь на остатки подушки и увлекая меня за собой. - В жизни со мной ещё такого не случалось. Боже, как мне не терпится рассказать все Андреа. У нас с ней договор - всегда делиться самыми классными трахарями. Она тебе понравится - она обожает это дело... Ой, мне пора бежать! Папулькин вечно засыпает на вечеринках. Мамулькин требует, чтобы к двум часам мы всегда были дома. Слушай, носовой платок есть?
Мы быстро оделись, осторожно выбрались тем же путем, что пришли, и, уже не таясь, как ни в чем не бывало прошагали к парадному входу.
Папулькин по-прежнему дрых без задних ног, а мамулькин, улыбнувшись, сказала:
- Клариса, детка, что-то ты такая растрепанная и раскрасневшаяся. Надеюсь, ты не слишком перетанцевала?
- Нет, что ты, мамочка. Мы с Расселом держались очень степенно. Правда, Рассел?
- Да, очень, - лицемерно кивнул я.