— Пожалуй, задам встречный вопрос, — применил я еврейский метод, — что Вы позабыли в одиночестве в столь чудном месте? Праздник Вам не по душе?
— Огромный чертог, тысяча людей, — Аша чуть отвернула голову и направила свой взор на пруд, — золота и серебра столько, что в глазах рябит. Вы, зелёные, скучно развлекаетесь. Только пьёте и танцуете или пьёте и пьёте. Ни драк, ни плясок с топорами, ведёте себя странно, одеваетесь как заморские птицы. Одним словом… зелёные. Неженки, кичащиеся своим богатством и происхождением, презирающие всех вокруг.
На последнем слове Аша резко повернулась и вперила свой взор в моё лицо, отслеживая реакцию. А я что? Да ничего. Наблюдая за девушкой, я лениво вытащил пробку из бутылки и сделал небольшой глоток, прежде чем задать простой вопрос.
— А вы разве другие?
— А разве нет?
Ответ прозвучал спокойно и отрешённо, но недостаточно. Всё-таки эмоции в этой барышне очень любят просвечивать в глазах и мимике.
— Все люди одинаковы, леди Аша, Вам ли не знать? Уверен, Вы на своём прекрасном корабле побывали во многих местах, городах и странах. Все люди ненавидят, испытывают алчность и зависть, наслаждаются гордыней и властью, убивают, насилуют, порабощают, разрушают.
Сделав ещё один глоток, я протянул бутылку Аше. Бутылка была безмолвно принята. Упор на «безмолвно» — меня явно пока не планировали перебивать. Что ж, чудно.
— А также любят, защищают, проявляют милосердие и заботу. Любовь одна на весь мир. Или ваши матери любят своих детей по-другому? Думаю, нет. Они с тоской смотрят в море в надежде увидеть паруса. Молятся всем богам и божкам на свете, дабы их дитя вернулось живым из дальнего похода. Уверен, ещё не было ни одной матери на Железных островах, которая была бы счастлива от мысли, что её сын присоединился к Утонувшему богу в его чертогах.
Аша, сделав пару глотков, продолжала смотреть на меня, слегка опустив голову. Возможно, в данный момент ей вспомнились свои мать и тетка, сошедшие с ума после гибели сыновей.
— Разные вещи, — все же нашлись слова у девушки, — Железные острова — суровое место. И жизнь там иная…
— Разве? — вновь поставил в тупик Грейджой. — У вас нет лордов, что повелевают и делят добычу? Крестьян, что от рассвета и до заката пашут на этих лордов? До Таргариенов, Ваши предки, которыми так гордятся на Железных островах, построили одно из величайших королевств не только лишь войной и набегами, а ещё и дипломатией и брачными союзами, а правил в этом государстве отнюдь не Старый закон. Сердцем этого королевства был Харенхолл. Его пиршественные залы могли вместить тысячи человек. Как Вы думаете, для чего? Для пиров, танцев и веселья. Ваши предки разве были зелёными неженками?
Взгляд, который в меня впился, был острым и гневным, а губы девушки столь сильно сомкнулись, что превратились в одинокую полосу. Кажется, если бы не наши прошлые беседы, на меня б сейчас вылилось либо короткое, но ёмкое объяснение разницы между «ними и нами», либо достойный лорда посыл в пешее порнографическое.
— Я не хотел Вас обидеть, миледи. Просто у меня нет привычки осуждать людей за то, что они живут не совсем так, как я. Все мы люди, у всех из нас красная кровь и короткий век. В том числе это касается и нас, даже если и в моих, и в Ваших венах течёт кровь богов. — На моё лицо вылезла задорная улыбка. — Если верить легендам, разумеется.
— Молва всё-таки не врёт, лорд Ренли.
— О?
— Вы тот ещё болтун, — облик Аши смягчился, неприязнь испарилась из глаз, а на лицо вернулась улыбка, — хорошо, что мой отец не слышал ваших слов, иначе кто-то бы скоропостижно скончался.
— Допускаю, что Ваш отец прекрасно бы меня понял.
На несколько секунд повисла тишина, после чего над поляной раздался громкий девичий смех. Аша смеялась долго и самозабвенно, чуть ли не до слёз.
— Мой… — всхлипы и новый приступ смеха — … отец понял бы? Серьёзно?
— Он — Верховный лорд, как и я. Нам хорошо известна ответственность за народ и земли, что доверили нам Боги. Неважно, во что мы верим и чего хотим, все наши помыслы и дела направлены на благополучие наших Домов. Мы не принадлежим себе, жертвуя всё на благо будущего, миледи.