Нить вьётся дальше. Ему выгоден мой брак с Грейджоями. Ему выгодно моё усиление в данный конкретный момент. Он читает мои письма (те, которые я не сразу сжигаю), читает отчёты и, скорее всего, отслеживает мою деятельность и моих людей. Он смотрит и вдаль, и вглубь, а там открывается однозначная картина, что рано или поздно между мной и Ланнистерами возникнет конфликт. Это лишь вопрос времени, а Грейджои смогут дать мне те дополнительные ресурсы, которые позволят мне… нет, не победить, а затянуть возникший конфликт, усугубить его последствия. Свершись мой брак с Тиреллами, и у меня были бы силы сокрушить Ланнистеров и чрезмерно усилиться (если бы Ланнистеры в такой композиции вовсе решились на конфликт). Свершись мой брак с другим, каким-нибудь небольшим Домом, и сил у меня было бы, наоборот, недостаточно для открытого противостояния, и в таком случае затихариться мог бы уже я. Паук не питает интереса к однозначной победе любой из сторон, ему выгодно моё противостояние с Ланнистерами. Желательно, как можно более кровавое и бескомпромиссное, чтобы мы сточили свои силы и ресурсы против друг друга, став более податливыми и предсказуемыми в обозримой перспективе. Особенно это касается Ланнистеров, которым парировать грабительские набеги с моря, одновременно сражаясь со мной в глубине континента, будет очень нелегко.
«Зачем?» Извечный вопрос, цепляющийся к человеческой природе, пересекая границы наций, культур и… как видим, даже миров. Целью может служить как блокирование каких-либо мирных переговоров перед внешней угрозой, так и потребность истощённых кровавой борьбой сторон в новом третейском судье. И весьма, нет, крайне желательно, чтобы судья был с платиновыми волосами, бледной нездоровой кожей, высокомерным едальником и шальным взглядом. И я не про Драко Малфоя. Однако, только время покажет истинность или ложность моих суждений. В то же время, это ничуть не помешает и мне немного поиграть с Варисом в разные игры, прикрывшись, если потребуется, его тучным телом.
— И как, скажите мне на милость, Ваши попытки сорвать мои брачные игры могли этому способствовать? — Продолжал наседать на Паука своим демонстративно безразличным взглядом.
— Союз с Домом-изгоем может навредить Вашим позициям в столице, что, в свою очередь, может не пойти на пользу всему королевству. — Варис, видя моё напускное безразличие, также отбросил излишнюю экзальтированность в образе, приобретя, наконец, более серьёзный вид. — Королевство нуждается в крепких династических связях правящей династии, иначе…
— Полагаете, — не стал больше слушать нравоучение мастера над шептунами, — мне есть дело до королевства?
Лицо моего визави замерло восковой маской, ещё большую схожесть с которой придавал толстый слой пудры, рот искривился, наверное, в шоке и неверии, а в глазах промелькнула растерянность. Варис уже привык к лицемерию феодалов, гордо бьющих себя в грудь и клянущихся всем, чем только можно, заявляя о том, как они преданы королю и королевству. Но все всё прекрасно понимают и знают, продолжая играть свои роли благородных блюстителей государственных интересов. Не забывая, разумеется, свой карман держать раскрытым пошире. А я, может, и неплохой актёр! Пою неплохо да и стендап люблю, но… с такими людьми, как Варис, необходимо говорить прямо и нарочито откровенно, дабы не запутаться в паутине. Трюк этот, впрочем, работает только если Вы уверены в своих силах.
— Очень смелые речи, милорд. — Варис слегка отошёл в поисках ответа. — Многие это могут воспринять как неуважение к королю.
— Бросьте, друг мой. — Я невесело улыбнулся, вновь отвернувшись к морю, давая себе небольшое мимическое преимущество. — Вы сейчас противоречите сами себе. То вас волнует баланс интересов Великих Домов, то интересы королевства, то мои мысли относительно всего этого… определитесь уже, государственный Вы деятель или просто интриган. А за себя и свои слова я отвечу, если потребуется.